Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 59

— Во-во, снимай уже! – оживилась старуха.

Надежда вздохнула.

— Видите ли, всё дело в письме. И еще в бронзовом бюсте.

— В бюсте? – Глаза старухи взволнованно заблестели. – Это в каком же таком бюсте?

— В бюсте императора Петра Первого. Который Великий. Он у вас в комнате стоит на комоде.

— Вот как? И почему же, позволь спросить, этот бюст тебя так заинтересовал?

— Потому что с ним что-то не просто. А еще потому, что у меня уже есть два похожих бюста, которые попали ко мне необычным путём.

— Вот как? – повторила старуха с явным интересом. – А у тебя кто? Чьи бюсты?

— Юлия Цезаря и Чингисхана. Еще должен быть Наполеон, но его у меня нет.

— Вот как! – в третий раз сказала Косолапова, но с совершенно другим выражением. Глаза ее затуманились, она словно ушла куда-то далеко, видела то, что было понятно только ей одной. Наконец она словно очнулась и изрекла:

— А ведь он говорил, что это когда-нибудь случится…

Старуха замолчала, и это молчание длилось и длилось, оно наполнило комнату, как густая, вязкая субстанция. Наконец Надежда не выдержала и нарушила тягостное безмолвие:

— Кто вам что говорил, Елена Фёдоровна? И что должно когда-нибудь случиться?

Косолапова удивлённо взглянула на Надежду, как будто забыла о ее существовании:

— О чем ты, милая?

— Вы сейчас сказали, что он говорил, будто что-то должно когда-нибудь случиться. Так вот о чем это вы?

Косолапова смущённо отвела глаза и заговорила фальшиво-жалостливо:

— Ах, дорогуша, в моём возрасте часто забываешь, о чем только что говорила. У меня, слава богу, нет альцгеймера, но просто память иногда подводит. Ты уж прости, не сердись на меня…

— Елена Фёдоровна, не хитрите! – перебила ее Надежда. – Вы всё прекрасно помните! Расскажите мне, что вы знаете про эти бюсты, если не хотите, чтобы я выдала вас… этой ведьме, Марианне! Вы ведь не хотите, чтобы она вас раскусила? – Надежда выразительно взглянула на старуху. – И как думаете, что тогда будет? Марианна-то, конечно, дура дурой, и от полной своей глупости может вам что-нибудь в чай подсыпать. Потому что ей ужас как надоело ждать, когда вы концы отдадите. Терпение ее уже на пределе. Муж-то ее пока удерживает, но если она узнает, что ждать еще долго, то… – Надежда нарочно чётко обрисовала картину, чтобы до старухи дошло. И не ошиблась.

— Милая, ты ведь не способна на такую подлость! – испуганно пролепетала старуха. – У тебя добрые глаза! Ты не можешь так подвести старого человека!

— Не могу, – честно призналась Надежда. – Но всё же расскажите мне, что знаете. Не хочу вас пугать, но бюсты эти – вещь опасная. Охотятся за ними. В общем, одну владелицу уже убили, а еще одного в больницу уложили, это я точно знаю.

— Мне бояться нечего, – сурово поджала губы старуха. – Меня на том свете давно уже ждут. Заждались даже. Другое дело, что сама я туда пока не спешу. Надо еще разобраться с племянничком, чтоб его черти совсем… Ладно, слушай! Мой дед… – начала Косолапова и снова надолго замолчала, словно собираясь с мыслями.

На этот раз Надежда не стала ее торопить – и оказалась права. Елена Фёдоровна собралась и снова негромко заговорила:

— Мой дед… Родился еще в позапрошлом, девятнадцатом веке. Когда был студентом-историком, для заработка давал уроки детям шведского графа Левеншельда. Ты ведь знаешь особняк Левеншельда на Большой Морской улице?