Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 59

Второе отделение, которое обходило деревню справа, проскакало по берегу вдоль реки до таежно-лесного клина, спускающегося с гор по неглубокому логу до самой Большой реки. В этом направлении свежих следов человека и скотины тоже обнаружено не было. И оба отделения, сомкнувшись за деревенскими огородами, двинулись в центр деревни, а точнее, к тем семи избам с хозяйственными постройками, которые и составляли деревню.

У избы, из трубы которой шел дым, бойцы второго отделения спешились. Белый дым, будто натянутая тетива, поднимался вертикально вверх. И многие из бойцов, что были сами из крестьян, еще помнили, что это было к лютому морозу.

Командир вынул из кобуры револьвер, кивнул двум бойцам с винтовками.

— Вперед!

Бойцы клацнули затворами и, взяв винтовки на изготовку, двинулись к избе.

— За окнами следите, – сказал командир оставшимся бойцам. – Почему-то собак нет.

— Убрали собачек, чтоб не постреляли, видимо, знали, что мы едем, – проговорил, улыбаясь, один из бойцов.

— Сейчас проверим, – сказал командир. Дверь в избу оказалась не запертой изнутри, и они втроем ввалились внутрь.

Онисим стоял на коленях перед иконами, крестясь двумя перстами, и отбивал поклоны, касаясь лбом пола. Рядом с ним, стоя так же на коленях, молился его отец – седой, но крепкий еще старик, по обе стороны от них – сыновья-погодки Онисима. Мать Онисима и его жена с младенцем на руках, которых бойцы сразу не разглядели из-за большой печи с полатями, тоже о чем-то молили Бога.

Но, видимо, сегодня Господь решил проверить крепость веры истинной этих Рабов Своих и потому не вмешивался.

— Встать! Времени у нас мало! – скомандовал командир отряда.

Онисим, а вслед за ним и его отец, и его сыновья поднялись с колен, повернулись к непрошеным гостям.

— Я буду задавать вопросы – вы четко отвечайте! Понятно?

Командир спрятал в кобуру револьвер, достал из планшета блокнот и карандаш.

— Как называется деревня?

— А зачем нам название? – переспросил хмуро Онисим.

— Сколько в деревне душ проживает?

— Так все тут. – Онисим оглянулся на свою семью.

— Сколько? – У командира требовательно зазвенел голос.

— Так семь.

— Было же больше?

— Так когда это было? Кто в Монголию ушел, кто к Господу, – произнес спокойно Онисим.

— Предъявите документы на всех!

— Так документов у нас не было и нет, – сказал Онисим.

— Как нет?

— А зачем нам бумажки? Мы у государства ничего не просим.

— Ладно. Называй имена и возраст. Будет у вас первый документ, – недобро улыбнулся командир энкавэдешников.

Онисим перечислил всех, кто был в избе.

— А теперь говори, сколько у вас скота, лошадей, зерна? Да не ври – все проверим.

— А это зачем? – спросил Онисим.

— Как зачем? Это взнос вашей семьи в колхоз.

— А детей?

— И детей, и вас. Всех в колхоз. Дети в школу пойдут, пионерами станут, комсомольцами, коммунизм будут строить! Завтра с утра и двинем всем табором в райцентр, – улыбнулся командир.

— А ежеле нам этот колхоз не нужен? – спросил Онисим.

— Про сплошную коллективизацию слышал? – спросил командир.

— Нет.

— Вся огромная страна строит первое в мире коммунистическое государство, где нет места разной контре: попам, буржуям и кулакам! Ты хоть знаешь, как называется это государство?

— Рассея? – спросил Онисим.

— Неправильно! Учить вас всех надо! Наше государство называется Союз Советских Социалистических Республик! И у нас все принадлежит трудовому народу: и заводы, и земля, и скот! Всё всему народу, а не отдельным отщепенцам вроде тебя. Понятно?