Шпионское грузило - Лен Дейтон Страница 59

Бернард был уже дома. Он скинул пиджак и распустил галстук. В мятой рубашке и красных подтяжках, держа в руках большой бокал, он расположился на диване.

— Ты какой-то встрепанный, дорогой. Несколько рановато для взбадривания, не так ли? — громким веселым голосом обратилась она к нему, не успев заметить, что напротив него, тоже с бокалом в руке, сидит его отец.

Несмотря на ее раскованный тон, мистер Брайан Сэмсон, который с формальной точки зрения все еще считался в офисе ее шефом, нахмурился. Подойдя к Фионе, он поцеловал ее в щеку.

— Здравствуй, Фиона, — начал он. — Я только что то же самое сказал Бернарду. — Поцелуй давал понять о чувствах, которые ее свекор испытывает к женам, представительницами высшего класса, которые, являясь домой, упрекают мужчин, что они уютно чувствуют себя в своем же собственном доме.

— В самом деле? — спросила она, заглядывая на одну из полок над телевизором, куда, по обоюдному согласию, складывалась почта, предназначенная им обоим. Тут был только счет из винного магазина и написанная изящным почерком карточка с приглашением на день рождения от ее сестры. Прежде чем с улыбкой повернуться, она еще раз внимательно просмотрела оба почтовых отправления. Поскольку никто из мужчин не предложил ей выпить, она сказала: — Я бы выпила чаю. Кто-нибудь хочет чаю? — Заметив несколько пролитых на стол капель, она вытерла их бумажной салфеткой и промокнула поднос с напитками, прежде чем спросила: — Так о чем же шла речь, Брайан?

Ответил ей Бернард:

— О панике Баадер — Майнхоф, как ее теперь называют.

— Ах, это. До чего скучно. Нам повезло, что мы ее не застали, дорогой.

— Скучно? — чуть-чуть повысил голос ее свекор.

— Много шума из ничего, — уточнила Фиона.

— Не знаю, — сказал отец Бернарда. — Если люди из группы Баадер — Майнхоф захватывали авиалайнеры и угоняли их в Прагу… — Он многозначительно замолчал.

— Теперь это будет невозможно, — весело произнесла она. — Год тому назад пришло сообщение из Бонна, что Андреас Баадер совершил самоубийство в Штамхаймской тюрьме строгого режима, а остальные его сподвижники сидят по тюрьмам по всей Бундесрепублик.

— Это-то я знаю, — с подчеркнутой выразительностью согласился старший Сэмсон, — но террористы могут быть всех цветов, форм и расцветок, и далеко не все из них сидят за решетками. Тогда была аварийная ситуация. Господи, Фиона, ты была в те дни в Бонне? Все правительственные здания были окружены колючей проволокой и вооруженной охраной. Улицы патрулировались бронемашинами. И, как ни крути, тогда там было далеко не скучно.

Фиона не стала спорить со свекром.

— Так значит, вы не хотите чаю? — спросила она.

— Мир сходит с ума, — продолжал Сэмсон-старший. — Одного беднягу убили, причем убийц привел в дом его крестный сын, явившийся с букетом роз. Каждый промышленник и политик в стране находится круглые сутки под охраной.

— И сетуют, что не могут свободно посещать своих любовниц, как сообщается в конфиденциальных отчетах, — сказала Фиона. — Вы читали их?

— И вот чего я никак не мог понять, — сказал ее свекор, не обращая внимания на вопрос Фионы, словно она несла личную ответственность за отклоняющееся от нормы поведение молодого поколения, — наше отношение к людям, которые устраивают демонстрации в поддержку террористов! Взрывы бомб на немецкой автомобильной выставке в Турине. В Болонье. И уличные демонстрации в Лондоне, Вене, в Афинах. В поддержку террористов! Неужто все сошли с ума?