Табакерка императрицы - Сергей Леонтьев Страница 6

Генерал обвёл работников тяжелым взглядом.

— Воры… Хабарники… Казнокрады! – бросал он обвинения, всё более распаляясь. – Шпицрутенов[13] отведать возжелали?! На галерах в кандалах послужить?!

Он вскочил, выхватил саблю.

— Да я вас самолично…

Несчастные упали на колени, истово крестились, клялись и божились, что ни в чём не виноваты.

— Постойте, ваше превосходительство!

Виноградов заступил дорогу генералу, предотвращая смертоубийство.

— Может, они и впрямь не виноваты. Вы их порубаете, а мне с кем производство налаживать?

Шубин, ворча, вложил саблю в ножны. Виноградов сделал знак работникам, и те, толкаясь, выскочили за дверь. Генерал вернулся за стол, Виноградов положил перед ним исписанный аккуратным почерком лист.

— Что это?

— Список потребного для производства фарфора, ваше превосходительство, чтобы был не хуже китайского и лучше немецкого.

— А лучше китайского сможешь?

Виноградов пожал плечами.

— Много будет зависеть от качества глины. Я приложу старания.

— Да уж, постарайся. Не то сам знаешь…

Глава 3

1982 год, Ленинград

Дверь открыл полный мужчина тридцати с небольшим лет, в массивных роговых очках, с рано появившейся залысиной. По щекастому лицу катился пот, на рубашке в области подмышек проступили тёмные пятна, хотя в доме было прохладно: отопление уже отключили.

— Вы кто? – неприветливо спросил мужчина.

Андрей представился.

— Что вам надо?

— Анна Авксентьевна нас пригласила на чай, – вмешалась Оксана. – Вот, мы принесли.

Она продемонстрировала красиво упакованную коробку с тортом.

— Тёте нельзя сладкое, у неё диабет.

— Мы знаем, это из диетического магазина, без сахара.

— Тёте плохо, приходите в другой раз.

Мужчина попытался закрыть дверь, но Андрей подставил ногу.

— Что с Анной Авксентьевной? – требовательно спросил он.

— Не знаю, она без сознания. Я вызвал скорую.

— Я врач скорой помощи, и моя жена тоже врач, мы посмотрим.

Андрей отодвинул мужчину и зашёл в прихожую. Он уже понял, что перед ним тот самый племянник-стоматолог, которого профессор Харитонова называла жуликом.

— Вы как здесь оказались? – спросил Сергеев, перехватывая инициативу.

— Я племянник Харитоновой. Тётя попросила принести колбасу-сервелат и растворимый кофе – она его вёдрами пьёт. Купил по знакомству, у меня пациент – директор гастронома. – Племянник говорил как будто оправдываясь, хотя никто ни в чём его не обвинял.

Все трое прошли в гостиную. Харитонова лежала на диване, укрытая пледом, прерывисто дышала. Она была без сознания. В квартире стоял ощутимый запах гари.

— Что-то горело? – Андрей посмотрел на племянника.

— У тёти духовка была включена, чуть пожар не устроила.

— Рассказывайте, что случилось. По порядку.

— Я пришёл часа полтора назад, тётя сказала, что неважно себя чувствует, болит голова. Мы посидели здесь в гостиной, поговорили о том о сём, потом тётя ушла на кухню делать инъекцию инсулина. Она сама делает.

— Мы знаем, дальше, – поторопил Андрей.

— Минут через пятнадцать после инъекции тёте стало совсем плохо, она побледнела и потеряла сознание. Наверное, перепутала дозировку, мало ввела инсулина, сахар в крови повысился. Похоже на диабетическую кому.

Андрей быстро осмотрел Харитонову. Влажные кожные покровы, повышенный тонус мышц, низкое артериальное давление. Запаха ацетона изо рта нет.