Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 60

— Начни жизнь сначала, герр Сэмсон. Забудь, что было раньше. – Он перехватил мой взгляд, устремленный на дверь. – Что мне надо сделать, чтобы убедить тебя?

Он улыбнулся, и я уловил садистский оттенок этой улыбки. Он знал, что я заглядывал в соседнюю комнату.

— Я подумаю об этом, – сказал я ему.

А сам думал: здесь ли еще Билли? Это просто мучение выдержать такой разговор.

— Что там думать, – сказал Москвин мягко. А потом его голос поднялся до крика. – Делать надо!

— Я сказал, что подумаю над этим.

— Тогда подумай и об этом тоже! – закричал он, открыл дверь и стал в проходе. Со скованными сзади руками я не имел против него никаких шансов, и он это хорошо понимал. Но я придвинулся близко к нему, чтобы заглянуть через его плечо.

— Билли! – закричал я, но закутанная фигура никак не отозвалась. – Зачем колете наркотики ребенку? – Я не мог говорить спокойно, как ни старался.

Доктор и сестра ушли. Они убрали все – ампулы, шприц и эмалированный поднос.

— Где доктор? – спросил я.

— Доктор, – удивился Москвин, – какой доктор? Ты спятил? – Он прошел через комнату к двухъярусной койке. – Подумай об этом, Сэмсон! – прокричал он через плечо. Он поднял руку, и его громадный кулак навис над койкой.

— Нет, не надо! – Мой крик походил на мольбу. Я уже не думал о борьбе. Он с такой силой обрушил удар, что деревянная рама койки чуть не разлетелась. Этот ужасный удар смел все: одеяло, шерстяную шапочку, сапожки и куртку. Все это оказалось в куче на полу.

Москвин хохотал.

— Ну и что ты думаешь, Сэмсон? Ты думаешь, что твой сын здесь у нас?

Теперь я видел, что это не одежда Билли, а только похожая. Я оперся о стену. К горлу подступила тошнота. Я крепко сжал губы, твердо решив не доставлять им такого удовольствия – видеть меня сломленным. Но это оказалось невозможным. Я наклонился и выблевал на пол весь свой сегодняшний завтрак вместе с изрядной дозой домашнего вина миссис Коби.

Москвин продолжал хохотать. Это была первая спонтанная человеческая реакция, которую я у него наблюдал. Он отомкнул мои наручники.

— У нас здесь машина, и мы доставим тебя обратно на Запад, Сэмсон. Куда ты предпочитаешь попасть? В отель фрау Хенних?

Я кивнул в знак согласия и вытер носовым платком лицо и одежду. В моем носу стоял запах рвоты.

— Тебе надо помыться и переодеться, – сказал Москвин. – Но помните, умный мистер полевой агент. Каждый раз, когда ты нам потребуешься, мы выдернем тебя оттуда так же легко, как сегодня. И не только тебя, Сэмсон. Твоих детей, мать, твоего друга Фолькмана… В любой момент, когда захотим. Запомни это, приятель.

Он снова засмеялся. Мне продолжал слышаться его смех, когда он шел по коридору и звал водителя. Я оглянулся на телевизионную камеру. Наблюдала ли за всем этим Фиона? И ощущала ли она чувство гордости? Разумеется, за себя.

Вернувшись к тетушке Лизл, я долго лежал в горячей ванне, изучая свои синяки и ссадины. Потом я переоделся, чтобы отвезти Лизл к Фолькманам, на тихий семейный обед. Но мы жестоко ошиблись.

Это было шумное мероприятие, разновидность приемов, какие дают только в Берлине и Нью-Йорке. Из стереосистемы, когда я вошел, во всю мощь неслась песенка «Хэлло, Долли!», гости были в соответствующей одежде, которая позволяет демонстрировать драгоценности и не менее драгоценные прически. Было шумно и накурено, пахло французскими духами и гаванскими сигарами.