Рецепты любви и убийства - Салли Эндрю Страница 61

Дирк залаял, как разъяренный бабуин, но было уже поздно. Все его тело обмякло, он стал оседать рядом с кроватью Анны. Санитарам удалось подставить под него ее инвалидное кресло, и он не рухнул на пол – его голова упала на кровать и приземлилась на бедро Анны.

Он мирно спал на коленях у Анны, а все остальные лили слезы и кашляли.

Глава тридцать пятая

— Анна, мы принесли вам феткук, – сказала я, – с карри. Надеюсь, от перцового аэрозоля он не пострадал.

Санитары унесли Дирка и отвезли Анну в другую палату. На улице уже стемнело, и в комнате горел яркий свет.

— О, спасибо, танни, – сказала она.

С ее рук сняли цепи, и она потянулась за феткуком.

У нее были синяки на руках, гипс на одной ноге и повязка на другой, но ее глаза сияли, а щеки пылали. Куда девался мрачный вид, в каком я видела ее в прошлый раз?

— Думаю, драка ей на пользу, – сказала я Джесси. – Дух крепчает.

— Да, Дирку тоже, – поддержала меня Джесси. – Не такой уж и здоровяк, но утащил с собой санитаров и половину кровати.

Анна нас не слушала. Она уплетала феткук так, словно не ела целую неделю.

— Может, не надо им говорить, что они оба, скорее всего, невиновны?

— Желание отомстить помогает им пережить потерю?

— Если только месть не загонит их в могилу, – заметила я.

Анна вытерла рот салфеткой и посмотрела на пластиковый контейнер. Но вторую порцию она получит, когда ответит на наши вопросы.

— В день смерти Мартины вы ей что-то покупали? – спросила я.

— Нет, – нахмурилась она. – В тот день нет.

— Дирк когда-нибудь ходил за покупками?

— Этот влакварк в жизни не ходил по магазинам. В любом случае после работы в супермаркете она забрала свои вещи.

— Не забывайте, у нее была сломана рука, она не могла сама доехать до работы, – сказала Джесси.

— Может, он чувствовал себя виноватым, – предположила я, вспомнив первое письмо Мартины ко мне.

— Как же! – отмахнулась Анна. – Он вообще ничего не чувствует.

— А Мартина любила гранаты? – спросила я.

— Да, – сказала Анна, – от гранатового сока была просто без ума. Время от времени супермаркет покупает замороженный сок в бутылках у Робертсона. Мартина приглашала меня на угощение. Бывало, выпью только стаканчик, а она – все остальное. Мне нравилось смотреть, как она его пьет.

Я не стала говорить ей, что Мартина пила гранатовый сок с кем-то другим, – опасалась вызвать приступ ревности.

Анна улыбнулась и мягким голосом сказала:

— Она, когда пила, закрывала глаза, и я могла смотреть на нее без стеснения. Не сдерживать свои чувства и мысли – глаза-то у нее закрыты. – Анна и сама закрыла глаза. – Знаете, я любила Тини, хотя она и была англичанкой. Моя прабабушка – Анна Хермина Стефанус Преториус – погибла в концлагере в Ваале. Англичане сожгли наши фермы дотла.

Англо-бурская война была давным-давно, но, когда Анна открыла глаза, они смотрели на нас так, будто дело было вчера. Мне даже стало неловко – ведь мой отец был англичанин. Я хотела объяснить ей, что предки моего отца – шотландцы и ирландцы. Прабабушка была родственницей ирландского героя Роберта Эммета, которого англичане повесили, обезглавили и четвертовали.

Анна нежно провела большим пальцем по кончикам остальных, посмотрела куда-то мне за плечо, словно заглядывая в прошлое, и сказала:

— Но Тини была другая, уверяю вас. С ней я снова вернулась в детство, когда девочкой играла у реки. Когда еще не знала, что жизнь – это не сахар. От нее веяло той чистой водой. Сладостью и свежестью.