Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 61

Я молчал.

— Если сами не хотите, – настаивал Романов, – разрешите мне.

Что поставлено на карту, честно говоря, я не понял. Зато понял другое: на чужой роток накинуть платок мне вряд ли удастся. Поэтому я еще немного поломался и разрешил. Тем более что стыдиться-то мне по большому счету нечего. Я не тварь дрожащая – я право имею. И отчитываться за свои поступки ни перед кем не обязан.

— Ну, хватит его обхаживать, как барышню на выданье! – не выдержал культурного обращения со мной Коновалов. – Давайте, говорите быстро, что знаете. А в том, пора обо всем рассказать или не пора, я уж как-нибудь сам разберусь!

— Хорошо!

Стукнув пустым бокалом по столу, Романов сказал, что я взял на себя убийство Константина потому, что я – джентльмен. И как джентльмен, не мог прилюдно сообщить, чем и с кем занимался в час, когда было совершено убийство.

— А чем он занимался? – опешил Коновалов. – С кем?

— С Анной.

— С какой Анной? С Худобиной?!

Бабушка вскочила с места и под гомерический хохот Рыльского набросилась на Романова, требуя немедленно сказать, какой дурак внушил ему мысль о том, что я способен соблазнить жену своего почти что родного дяди.

Романов ответил, что этим человеком является она сама.

— Я? – опустилась на стул бабушка.

— Да, да, Екатерина Николаевна, не удивляйтесь! Вы! Это вы сказали, что Игоря не было в своей комнате, когда заходили туда поправлять его постель! Это вы обратили внимание на то, что его водолазка надета наизнанку! Так что извините! После ваших слов и дурак догадается о том, что Игорь раздевался не в своей спальне!

Рыльский захохотал еще громче:

— Ну, народ! Ну, семейка! Один другого хлеще! Джентльмен!

Он вытер выступившие на глазах слезы и сказал, что все это, конечно, смешно и весело, однако не дает ответа на вопрос: для чего Виктор вместе со всеми признался в убийстве Константина?

— Вот именно, что вместе со всеми, – буркнул Романов. – Главный принцип любого преступника: «Не высовывайся – будь как все». Поэтому после того, как Екатерина Николаевна, Анна и Игорь Курочкин признались в убийстве, которого не совершали, ему ничего не осталось, как сделать то же самое, надеясь, что в скором времени какой-нибудь умник докажет обратное.

Хитро прищурившись, Коновалов спросил Романова, кого это он, интересно знать, назвал умником. Уж не того ли, кто слезно вымаливал прощение у Виктора Худобина после того, как по ошибке обвинил его в убийстве Константина?

— Почему это по ошибке? – обиделся Романов.

— А потому, что обвинили вы его в тот раз бездоказательно!

— А теперь? – спросила Анечка.

— Что теперь? – не понял Коновалов.

— А теперь у вас доказательства есть?

Я чуть не упал со стула. Нет, ну что за прелесть наша Аня! Другая бы на ее месте спряталась за бутылку «Мартеля», растворилась среди салатов и постаралась никому не попадаться на глаза! А эта вела себя так, словно ничего не случилось, словно ее уличили не в супружеской неверности, а в том, что она просадила зарплату супруга в женском стриптиз-баре.

«Нет, нет, молодец! – мысленно похвалил ее. – Так и надо. У нас ведь как? Почувствуешь вину – начнут презирать. Станешь оправдываться – замучают упреками. Один раз не дашь сдачи – будут клевать до конца жизни!»

Коновалов сказал, что доказательств у них, увы, нет.