Тайники партизанских троп - Юрий Мартыненко Страница 61

— Курить здесь мне не доводилось.

— Ну, теперь можно, – махнул рукой Харин, чиркая спичкой. Другой рукой отодвинул пачку в сторону Лихоноса. – Угощайтесь.

— Спасибо у меня свои, – поблагодарил Илья Николаевич и, встав с места, пересел поближе к пепельнице.

Харин сделал подряд две глубокие затяжки и спросил: – Как вам вообще работалось с прежним начальником управления?

— С Исаем Исаевичем?

— Впрочем, – опять с хрипотцой заметил Харин, – раз уж с Исаем Исаевичем, значит, нормально работалось. Так ведь?

— Да, нормально. Приходилось общаться, вместе решать рабочие моменты.

— Это до войны, а с её началом? – Харин с хитрым прищуром неотрывно смотрел на Илью Николаевича.

— С её началом таких моментов стало гораздо больше.

— Разумеется, – согласился Харин. – А как вам его помощник?

— Мальков?

— Да! Сержант Мальков!

— Исполнительный товарищ. Что тут сказать?

— Совсем нечего сказать? – удивился Харин, щурясь от папиросного дыма. – А в курсе вы, что он изучал японский язык?

— Так вроде и Кондратюк изучал. По разговорнику, – совершенно спокойным тоном ответил Лихонос.

— А он не говорил, с какой целью изучал?

— Я не спрашивал, но и так понятно. Практически под боком Квантунская армия, не говоря уже об агентуре.

— Ну да, ну да. Действительно, под боком. И армия, и агентура, – согласился Харин и опять прищурился, хотя табачный дым уже растворился в воздухе. – И у Кондратюка теперь не спросишь. Далеко теперь товарищ от нас, – вдруг добавил капитан госбезопасности.

— Я могу идти? – спросил Илья Николаевич.

— Да. Конечно, можете.

После ухода Лихоноса Харин почему-то облегчённо вздохнул, понимая, что палку в отношении заведующего военным отделом обкома перегибать не стоит. Всё-таки партийную дисциплину никто не отменял, точнее, партийную субординацию.

«Хотя как сказать… – размышлял, оставшись один в тиши кабинета, Харин. – В тридцать седьмом в лёгкую можно было не только какого-то сраного завотделом, но и первого секретаря обкома завалить… Вот золотое-то времечко было…»

Под влиянием огромной власти многие чекисты чувствовали себя сверхлюдьми, хозяевами жизни и смерти как арестованных, так и тех, до кого они ещё не дотянулись. Избивая арестованных, чекисты кричали, что НКВД – выше прокурора и самого ЦК: «Органам НКВД доверяют, и они не нуждаются в контроле прокуратуры. Нам дана партийно-чекистская диктатура, что хотим, то и делаем с врагами. Враг народа вне закона», «Прокуроры и суд в наших руках, что мы им скажем, то и будет. А те прокуроры, которые за вас, они все сидят, их у нас в тюрьме целый совхоз», «Нам Москва всё разрешила, хоть самому Сталину пиши». Отношение к партийному руководству в годы террора было также высокомерным. Изрядно подвыпивший Ежов в июле 1937 года поучал награждённых чекистов, как им работать в новых условиях: «Чего вам бояться, ведь вся власть в наших руках. Кого хотим – казним, кого захотим – помилуем. Вот вы, начальники управлений, а сидите и боитесь какого-нибудь никчемного секретаря обкома. Нужно уметь работать. Ведь вы понимаете, что мы – это всё. Нужно, чтобы все, начиная с секретаря обкома, под вами ходили».

13

…Внутренний двор областного управления НКВД. Малькова втиснули в дверь и повели под конвоем вглубь тесного коридора. Прошли несколько поворотов и ввели в пустую камеру изолятора временного содержания. Из мебели были только три деревянных, соединённых в ячейку кресел, какие бывают в театрах или клубах. Дверь за сержантом захлопнулась, он услышал последние звуки запираемого замка.