Башня Авалона - Майк Омер,К. Н. Кроуфорд Страница 62

— Да, это было чертовски впечатляюще, – улыбается Арзель. – Отличная работа, Ния.

Вся дрожа, я потираю ладони, пытаясь согреться. Воздух обжигает щеки. Я снова сажусь на Дикинсона, надеясь, что тепло коня передастся и мне.

— Нам пора. – Фрейя смотрит на небо. – Через несколько часов нужно добраться до Аллевура, а дорога долгая.

— Я буду здесь, – бормочу я.

Рафаэль качает головой:

— Нет, место слишком открытое. – Он указывает на рощицу на холме. – Спрячься за деревьями. Мы поедем вон туда, и нас не будет несколько часов. А роща – хоть какое-то укрытие на случай дождя.

Ночной ветерок ерошит мне волосы, пока мы направляемся к пологому холму и роще на его вершине. Вдали из темноты проступает деревня. Скорее всего, заброшенная, как и многие другие после войны. Но, если я правильно помню, до сих пор поблизости кто-то обитает.

Когда мы подъезжаем к подножию холма, Рафаэль бормочет:

— Что за фигня…

Сердце замирает: из рощи навстречу галопом несется отряд всадников в синих плащах – военной форме фейри.

Мой первый порыв – развернуть коня и ускакать прочь как можно быстрее. Но это было бы ошибкой. В конце концов, мы готовились именно к такому сценарию. Мы просто несколько фейри на охоте. Фальшивые документы в сумке подтверждают, что меня зовут Сирания Гэллоуэн. По мере приближения пограничного патруля я мысленно повторяю это имя, пока оно не превращается в странную мешанину бессмысленных слогов.

— Здравствуйте, – приветствует их Рафаэль на чистейшем фейри-языке. Он выглядит совершенно расслабленным и улыбается. – Как проходит ночь?

— Всё в порядке, – хрипло отвечает передний всадник, уставившись на нас в упор. Его длинные уши торчат из-под черных волос, темные брови сведены на переносице. В глазах цвета меди вспыхивают искорки, пока он разглядывает нас. Его форма слегка отличается от остальных: пуговицы крупнее, на плече три золотистых нашивки вместо двух. Прежняя Ния даже не обратила бы внимания на такие мелочи. Но после нескольких недель в Башне Авалона я уже понимаю, что это означает. Этот фейри – сержант и, скорее всего, прослужил в армии короля Оберона не одно десятилетие. Чистокровные фейри живут сотни лет.

— Мой кузен подумывает записаться в армию. – Рафаэль небрежно кивает на Арзеля. – Я говорил ему, что вы не принимаете кого попало. Что у королевской армии свои стандарты. Ведь так?

— Я уже достаточно взрослый, чтобы вступить в армию, – огрызается Арзель.

Рафаэль фыркает:

— Ему едва стукнуло пятьдесят, и он никогда не спал с женщиной.

Двое других патрульных ухмыляются. Однако лицо сержанта сохраняет каменное выражение:

— В это тяжелое время армии нужен каждый доброволец, чтобы уничтожить тех, кто не предан королю. Мы должны защитить себя от внутренних и внешних врагов. Да воссияет ярко его свет!

У сержанта глубокий певучий голос. В нем звучит нечто древнее, отчего по моей спине от ужаса бегут мурашки.

— Да воссияет ярко его свет, – повторяет Рафаэль.

Сержант окидывает взглядом наше обмундирование и оружие:

— Охотимся?

— Пока ничего интересного, – грустно вздыхает Рафаэль. – Вряд ли вы встретили благородного оленя?

— И зачем, скажите на милость, охотиться с мечом? – Сержант направляет коня ближе к нам, его медные глаза уставились на Рафаэля.

— Он совсем не умеет стрелять, – объясняет Арзель, зевая. – Есть большой риск, что он убьет нас, а не оленя. Поэтому мы разрешаем ему перерезать оленю глотку после того, как добудем. Бедолаге нравится чувствовать себя полезным.