Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 63

С одной стороны, это семейство было ему не симпатично, особенно старшее поколение; Анатолий на удивление оказался парнем честным, правильным, несмотря на свой опрометчивый поступок. Но, с другой стороны, сыщицкий азарт подталкивал его к продолжению расследования, очень уж хотелось во всем до конца разобраться.

Закормухина ушла, явно довольная собой.

А спустя два дня майор встретил возле управления Нину Обухову.

Невысокая, худенькая, с очень прямой спиной, в маленькой фетровой шляпке и светлом плаще. Со спины ее можно было принять за молоденькую девушку.

— Товарищ майор! – окликнула она его. – Извините, что беспокою. Я не решилась явиться к вам в кабинет…

— Добрый день. У вас что-то стряслось? Вам нужна помощь? – взволнованно перебил ее майор.

— Нет, нет. У меня все в порядке, я по поводу Ирины Лукиной. Точнее, Закормухиной. Я видела ее вчера, она рассказала мне о своих неприятностях, про Толика, про камень. Она сказала, вы велели ей подумать, кто из ее прошлой жизни подходит под описание Толика? – нерешительно проговорила Нина Александровна.

— Да, и что же? Вы кого-то узнали? – оживился майор.

— Возможно. Хотя столько лет прошло…

— Не стесняйтесь, сейчас мы разговариваем с вами неофициально, так что вы можете рассказать мне все. Обещаю вам, что вы ничем не рискуете, – негромким доверительным тоном посоветовал ей майор. И сам себе удивился. Потому что вдруг понял, что сделает все от него зависящее, лишь бы у этой маленькой женщины не было неприятностей.

— Я уже говорила вам, что в моей жизни был период, о котором мне больно и стыдно вспоминать? – Майор кивнул. – Тогда я жила в Москве. Работала уборщицей в привокзальном буфете, – не глядя на собеседника, рассказывала Нина Александровна. – Тогда я едва не погибла как личность. Мне негде было жить, у меня не осталось близких людей, поддержки, я гибла. От отчаяния и безнадежности я сошлась с очень мерзким типом. Он работал буфетчиком на этом самом вокзале. Мы жили с ним в каком-то вонючем подвале, пили, он иногда бил меня. Было гадко, тошно и хотелось умереть. Вот тогда я и встретила на улице Ирину. В первый день нашей встречи она отвела меня в ресторан, накормила, напоила, на меня нахлынули прежние воспоминания, и, сидя в ресторане со своей бывшей подругой, с которой мы вместе начинали нашу самостоятельную жизнь, я видела брезгливое презрение на ее лице. От этого мне становилось еще более тошно, от себя и своей жизни. И тогда, чтобы досадить ей, я вспомнила историю с рубином. В нашем кругу действительно поговаривали, что он был украден у Анны Павловой, и я действительно предполагала, что это сделала Ирина.

Я ей это все высказала и, возможно, даже пыталась шантажировать ее, не помню.

В общем, суть в том, что, вернувшись домой совершенно пьяной, я наверняка что-то болтала про этот рубин, потому что на следующий день мой сожитель пытался расспрашивать меня про камень. Я отмахивалась, отговаривалась, что все это пьяный бред, тогда вечером он специально напоил меня, больше никаких подробностей я не помню. А спустя несколько дней Ирина дала мне крупную сумму денег, желая откупиться и прервать наши неприятные встречи, и даже милицией пригрозила. Это словно отрезвило меня, я вдруг поняла, что с такой суммой денег могу начать все сначала. – Тут Нина Александровна как-то замялась, майор явственно видел ее колебания и решил помочь: