Пустота приходит не сразу - Евгения Горская Страница 63

— Костя иногда ходит на ее концерты, — отмахнулся Павел. — Поздравляет с удачными клипами. Меня это не беспокоит.

— Я вовсе не хотела, чтобы ты обеспокоился. Просто… сейчас на всякую ерунду обращаешь внимание.

В приоткрытую дверь донесся шум остановившегося лифта. Павел выглянул из чужого кабинета. Вовремя выглянул, из лифта вышел старший Проскурин.

* * *

На первый взгляд ничего серьезного с дамой, которую мама попросила проконсультировать, не было. Герман настоятельно порекомендовал даме обратиться к кардиологу, отказался от чая с домашними пирожками и, сев в машину, позвонил матери.

— Мам, я хирург! — зло в сотый раз объяснил он. — Для операции показаний не вижу. Ну что я мог ей сказать! Пусть в поликлинику сходит!

— Не злись! — мать вздохнула. — У Ирочки сложная ситуация, дети заняты, она чувствует себя ненужной. Это неприятно, по себе знаю. Что бы ты ни сказал, твой приход подействует терапевтически. Ну что я тебе объясняю, Гера! Ты это знаешь не хуже меня. Она знала тебя с детства. Потратил ты на нее час, ничего ужасного в этом нет! Радуйся, что сделал доброе дело!

— Радуюсь! — буркнул Герман. — Ладно, пока!

Машин было немного, постоять пришлось только у поворота к дому. Киру и соседку Лену он заметил, когда светофор наконец сменил цвет. Издалека они казались похожими, обе тонкие и в коротких куртках. Пока подъезжал к дому, женщины свернули во двор.

Они стояли около лавочки, поставив на нее сумки. Вообще-то погода нахождению на улице способствовала. Ненормально теплый февраль казался весной. Солнце отражалось в мокром асфальте, как в апреле.

Девушка с бульдогом подошла к подъезду одновременно с Германом. Девушка остановилась рядом с соседками, сердито оглянулась на Германа и недовольно сказала Лене:

— Ко мне никто не приходил!

— Думаю, что придет, — мягко отозвалась Лена.

Девушка дернула за поводок, бегом поднялась по ступенькам к подъездной двери.

— Ты уже приехал! — Кира повернулась, увидела его, глаза засветились ласковой радостью.

— Здрассте, — поздоровалась Лена.

— Привет! — обеим ответил Герман. — Приехал!

— Девочка знала Глеба, но признаваться в этом ей не хочется, — объяснила Кира. — Мы ее испугали, сказали, что Борис Яковлевич хочет с ней поговорить.

— Он и ко мне не зашел. — Лена взялась за стоявшую на лавке целлофановую сумку.

— Зайдет, — успокоил Герман. — С ментами, наверное, занят.

— Я Дашину мать, Марину, неплохо знала. — Сумку соседка не подняла, но продолжала за нее держаться. — Она у моей бабушки социальным работником была. Бабушка ее жалела, жизнь у Марины была не из легких. Дашу рано родила, социальный университет окончила с маленьким ребенком на руках. С мужем жила плохо, то сходились, то расходились…

— Что же она с университетским образованием получше работу не нашла? — удивилась Кира. — Старушкам продукты разносить и без универа можно.

Лена пожала плечами.

— Надеялась какую-никакую карьеру сделать. Но у нее это не получилось. На хорошие должности своих хватает.

— До сих пор в социальных работниках? — заинтересовался Герман.

Мысль, которая у него мелькнула, захотелось проверить.

— Да, — кивнула соседка. — Марина сейчас опять с мужем живет. В центре где-то. Ей ее подопечные благодарности пишут. Много благодарностей, она мне показывала.