Академия идеального преступления - Марина Серова Страница 64

— Давай, вставай, и пошли, – сказал Георгий, обращаясь к Пантелеймонову.

Ростислав, кажется, совсем сник. Он еле поднялся со стула, на котором сидел, и медленно направился в сторону двери. По пути он успел бросить в мою сторону взгляд, полный отчаяния и мольбы.

— Садитесь, Татьяна Александровна, – Проскурников указал на кресло рядом с собой и тут же поправился: – Точнее сказать, не «садитесь», а присаживайтесь. Ведь так говорят у вас в полиции, да?

— Я не из полиции, и вы это тоже знаете, – ответила я, садясь в предложенное кресло.

— Да, разумеется, – подтвердил мужчина.

— Так давайте, Илларион Васильевич, вы наконец расскажете, зачем вы пригласили меня таким… хм… необычным способом, – сказала я.

— Необычным? – переспросил мужчина.

— А вы что же, считаете вполне себе нормальным сначала похитить Ростислава Пантелеймонова, принудить его к тому, чтобы он вызвал меня, а далее устроить мне поединок с вашими людьми? – спросила я.

— Моим людям я хорошо заплатил, я думаю, они довольны, – заметил Проскурников.

— Ну, если гонорар покроет расходы на лечение сломанного носа одному из них, то тогда, конечно, проблем нет, – ответила я. – Однако одна проблемка все-таки существует, – продолжила я.

— Да? И какая же? – поинтересовался Проскурников.

— Похищение, Илларион Васильевич, похищение. Да не одного, а сразу двух человек. К тому же вы держите нас с Пантелеймоновым в заложниках. А это тоже тянет на соответствующую статью, – объяснила я.

— Ну, я бы не сказал, что это похищение, Татьяна Александровна, – возразил мужчина.

— Да? Вот как? А что же это тогда? – спросила я.

— Ну… приглашение на встречу, скажем так, – ответил Проскурников.

— Извините, но на встречу принято приглашать отнюдь не таким образом, – возразила я.

— Хорошо, я приношу свои извинения за доставленное неудобство, – произнес мужчина. – Но у меня были причины действовать… вот таким вот образом.

— И какие же это причины? – спросила я.

— У меня не было уверенности в том, что вы согласитесь на встречу со мной. Далее, мне совсем недавно стало известно о том, что Константина Чернохвостикова нет в живых. Ну и самое главное, это Ростислав, – высказался Проскурников и посмотрел на меня.

— А что с Ростиславом Александровичем? – спросила я.

— А то, что его судьба находится в ваших руках, Татьяна Александровна, – несколько пафосно произнес Илларион Васильевич.

Я пристально посмотрела на Проскурникова:

— Вы что же, рассчитываете меня запугать? Вот не следует этого делать, Илларион Васильевич. Да, с Ростиславом Александровичем этот номер, безусловно, может и пройти. Впрочем, Пантелеймонов уже и так ни жив ни мертв. Вы так же легко манипулируете и своими подчиненными-боевиками, которые совершают преступления. Кроме того…

— Татьяна Александровна, – с угрозой в голосе перебил меня Илларион Проскурников, – я не советую вам так резко высказываться. За подобные слова ведь придется и ответить. Надеюсь, вы это понимаете? Это я к тому, что вы сейчас оговариваете меня и моих людей, приписывая им участие в преступлениях.

— Ну, я бы не сказала, что это оговор. Мы с вами всего лишь ведем разговор. А я просто делюсь с вами своим мнением, – сказала я.

Илларион Проскурников несколько секунд молчал, а потом вдруг, улыбнувшись, сказал: