Адский прииск - Николай Свечин Страница 64

Питерец был вне себя от злости. Они с Сергеем готовят секретную экспедицию, а дураки-писаря болтают о ней направо и налево. Вдруг слух о командированных дойдет до Сашки Македонца?

— Во-первых, Булат Телимжанович, спасибо за предупреждение. То, что вы сейчас сообщили, очень важно. Я не подозревал о такой глупой утечке закрытых служебных сведений.

— Пожалуйста. А во‑вторых?

— Во-вторых, вы начали говорить о проводнике. У вас есть человек на примете?

— Есть, – подтвердил Мукушев. – Он не ссыльный, как я, а свободный. Зовут Иван Волкобой. Родом из Владивостока, здесь промышляет золотодобычей.

— Ага! – невольно вырвалось у питерца. Казах покосился на него с иронией и продолжил:

— Да, золотодобычей. Начинал в Забайкалье, потом на Алдане, а последние два года обретается здесь. Иван один из немногих русских, кто ходил в Верхне-Колымск через Оймякон летом, вьючными торговыми тропами. Как, интересно?

— Очень. Продолжайте, Булат Телимжанович.

— Волкобой вообще редкий тип в здешних местах. Не преступник, не мошенник. Да и к золоту равнодушен, что совсем нехарактерно для старателей. Что-то его сюда привело, какая-то есть у него тайна… Однако в горах, где все возможно, такой человек пригодится. Особенно если вы хотите спасти людей.

— А ваш таинственный старатель согласится стать нашим проводником? – усомнился Лыков. – Ведь три-четыре месяца продлится экспедиция. И потом, спасать людей – опасное занятие. Мне деваться некуда, служба такая. А ему зачем голову подставлять?

Мукушев задумался:

— Не знаю. Мне кажется, Иван особенный, штучный. Редко такие попадаются, поверьте. Особенно здесь, где пришлый народ чаще всего дрянь: или ссыльные, или казнокрады-чиновники. Насчет того, согласится ли он. Волкобою зачем-то нужно попасть в верховья Колымы. Одному туда не дойти, ему элементарно нужны хорошие попутчики. Лета осталось всего ничего, он нервничает. Думаю, согласится.

Лыков решился:

— Хорошо. Устройте мне с ним завтра встречу. Погляжу на вашего штучного человека. Нам тоже нужны попутчики! Но только до Оймякона. Дальше Волкобой станет мешать. Секретная командировка все-таки…

— У вас открытый лист, подписанный самим Горемыкиным, – напомнил казах.

— Вам и это известно? Черт возьми! Писаря хуже базарных торговок – все наши тайны разболтали. Ну, до завтра? В тех же обеденных комнатах, в час пополудни.

— Договорились.

— Булат Телимжанович, у вас точно нет ко мне личных просьб? – с нажимом уточнил статский советник. – С Горемыкиным я не на короткой ноге, но Нарышкина, к примеру, могу о чем-нибудь попросить. О том, что в его власти.

Мукушев усмехнулся уголками губ:

— Разве что изменить отношение к инородцам. Их склоняют на все лады, но в Якутии инородцы скорее вы, русские!

— А ведь так и есть, – миролюбиво согласился питерец. Ссыльный продолжил:

— Среди якутов тоже начинается движение, сходное с нашим. Я назвал бы его самоосознанием. Появилась своя интеллигенция, и даже своя литература. Никифоров-Кюлюмнюр создал «Союз якутов» – и угодил за это в тюрьму. Писатель Кулаковский сочинил поэму «Сон шамана» на якутском языке. Гавриил Ксенофонтов служит адвокатом. Георгий Слепцов – подполковник военно-медицинской службы. Прокопий Сокольников тоже врач, только статский, лично был знаком со Львом Толстым. А у купца Никифорова-Манньыаттааха сын учится в Московском университете, на философском факультете!