Последний шторм войны - Александр Тамоников Страница 65

— Борис Михайлович, — вдруг снова заговорила Савченко. — Мне страшно!

— Почему? — насторожился Коган.

— Если он здесь, значит, итальянцы в городе, значит, они прячутся и могут что-то совершить. Я слышала, как их хвалили за то, что они могут из-под воды корабли взрывать.

«Только этого еще не хватало, чтобы в Севастополе итальянские диверсанты гуляли, как у себя дома. Нет, это я паникую, — остановил он себя. — Не может их тут быть много, Савченко могла ошибиться. Но ведь если что-то минировалось, то может и взорваться. Есть кому отдать команду, послать сигнал на пульт». И тут он увидел возвращающегося оперативника, который до этого ушел за «итальянцем». Парень взмок, видимо, возвращался назад бегом, да еще в гору.

— Нет его, товарищ майор! — выпалил оперативник. — Как в воду канул. Я бегать не стал, чтобы не подумали обо мне, что слежу. Но прошелся, а сам и не понял, куда он делся. Потом дошло до меня — там калитка железная с задвижкой изнутри. Если о ней не знать, то и не откроешь. Он, видать, знал. Маршрут у них тут есть, способы ухода от слежки продуманы. Я так полагаю. А вот вниз по улочке между домами он куда угодно мог уйти, прямо к морю мог спуститься.

Поздним вечером, когда стал успокаиваться ветерок и начало очищаться от туч небо, по набережной Песочной бухты к берегу спустился патруль военных моряков. Мичман в черной шинели, перепоясанной ремнем, на котором висела кобура с длинным ремешком от пистолета. Следом шли два высоких матроса во флотских бушлатах и с карабинами на ремне. На стертых расколотых мраморных ступенях мичман остановился и поднял руку. Моряки прислушались, но, кроме шуршания песка под тихой волной, ничего слышно не было. Недалеко от берега стоял «морской охотник» с притушенными огнями.

— Может, молодежь купаться при луне отправилась? — тихо шепнул мичману один из матросов.

— Ты думай, чего болтаешь, — так же тихо ответил мичман. — Апрель месяц, вода еще ледяная. Ты сам бы полез в такую воду купаться?

— За девкой полез бы! — засмеялся моряк. — А чего мне!

— Вон он, — указал рукой второй матрос на край песчаного участка, где в воду уходил бетонный пирс.

— А ну, за мной! — приказал командир и побежал по ступеням вниз.

Патрульным пришлось обойти всю лестницу, прежде чем они смогли выйти к пирсу в нужном месте. Высокий пирс затемнял небольшой участок берега, и там у его бетонной стены кто-то был. Мичман побежал, на ходу вытаскивая из кобуры ТТ, матросы на бегу сдергивали с плеч карабины.

— Стой, не двигаться! — крикнул мичман. — Гарнизонный патруль!

И тут же кто-то там в темноте, такой же черный, бросился в воду. Даже в темноте было видно, как пеной взбилась вода от падения тела. Патруль подбежал к воде, и последнее, что успел увидеть мичман, — как что-то темное выгнулось горбом и ушло в воду метрах в десяти от берега. Это мог быть и дельфин, но кто-то неизвестный явно бросился с берега в воду. Собака? Собаки не ныряют. И тогда мичман принял решение, беря все на себя.

— Бойцы, огонь!

И он первый вытянул руку и выпустил несколько пуль в то место, где недавно что-то нырнуло. Матросы тоже выстрелили по два раза, но ничего больше не произошло. И не успело еще эхо отразить в скалах звуки выстрелов, как на «морском охотнике» коротко рявкнула сирена, а потом луч мощного прожектора упал на воду, скользнул к берегу и осветил трех патрульных моряков. «Ну все, нашумели, — со злостью подумал мичман. — Сейчас с борта сообщат на берег в штаб флотилии, а те в гарнизон, и через пять минут тут появится помощник коменданта, а я ему про русалок буду рассказывать. Больше ничего не придумаешь».