Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 65

На экране появились фотографии газетных вырезок. Одна из них с траурной рамкой содержала краткий некролог: «Марина Лян, известный в городе реставратор восточного искусства, покончила с собой. Причины трагедии не разглашаются». Мать Чена. Она не смогла пережить позора и расставания с сыном и мужем.

Чувство гнева и справедливости, которое я так старательно сдерживала профессиональной отстраненностью, вдруг прорвалось, как гной сквозь повязку. Это уже не было просто делом о подмене антикварных костей. Это было дело о судьбе, сломанной алчностью, трусостью и лжесвидетельством.

Достав телефон, я набрала номер Кирьянова. Подполковник ответил не сразу, его голос звучал устало.

— Таня, ты в курсе, что сейчас пять утра?

— Полшестого, если быть точной. Киря, мне нужно кое-что обсудить. Это касается дела Дорохова и смерти реставратора.

— Не по телефону, — отрезал он. — Встретимся в «Старом парке» в девять, как раз кафе откроется.

«Старый парк» — это кафе недалеко от центрального отделения полиции, где мы обычно встречались для конфиденциальных разговоров. Место было идеальным — всегда многолюдное, но с удобными столиками, расположенными достаточно далеко друг от друга, чтобы никто не мог подслушать.

Кирьянов выглядел помятым, но внимательным. Кофе он не тронул, что было плохим знаком — обычно он опустошал чашку за первые две минуты разговора.

— Таня, что происходит? Твои постоянные звонки выглядят подозрительно даже для тебя. И не только для меня. На тебя уже собрали досье.

— Кто?

— Служба безопасности Дорохова. Он влиятельный человек, и у него есть доступ к тем источникам, которые даже мне недоступны. Будь осторожна.

Я молча открыла ноутбук и запустила один из аудиофайлов с флешки. Лицо Кирьянова оставалось бесстрастным, только желваки ходили под кожей, как маленькие винты.

— Откуда это?

— От Чена Ли. Сына того самого антиквара, которого засудили десять лет назад. Он все это время собирал доказательства.

— Эти записи не имеют юридического значения, — заметил Кирьянов. — Они сделаны без официального разрешения и уж точно без ведома участников разговора.

— А это имеет юридическое значение? — Я открыла другую папку с отсканированными банковскими выписками и налоговыми декларациями. — Смотри. Две недели после оглашения приговора Чену Ли. Офшорный счет Ветрова получает шестизначную сумму. Источник — та же сеть компаний, через которую Дорохов проводит свои «благотворительные» пожертвования. Совпадение? Не думаю.

Кирьянов пристально изучал экран, и в его глазах я видела тот же профессиональный блеск, который, должно быть, появлялся и в моих. На мгновение мы оба забыли, что находимся по разные стороны баррикад официального расследования.

— Также хочу сообщить, — продолжила я, — что мой источник утверждает: Дорохов покидает страну завтра. Маршрут — Макао через Пекин.

— Он не сможет этого сделать, — неожиданно твердо произнес Кирьянов. — Вчера вечером я получил санкцию на его задержание. Ты не единственная, кто копает под этого человека.

— Задержание по какому делу? — уточнила я, чувствуя, как внутри разливается теплое чувство профессионального удовлетворения. Когда закон и правосудие движутся в одном направлении, это всегда приятно.

— По делу об убийстве Игоря Лаптева, — ответил Кирьянов, наконец отпивая кофе. — Криминалисты нашли частицы кожи Дорохова под ногтями реставратора. ДНК-экспертиза подтвердила. Это не стопроцентное доказательство, но достаточно для задержания. Особенно учитывая, что Дорохов отрицал, что виделся с Лаптевым в день убийства.