Так сказала бабушка - Николай Владимирович Андреев Страница 65

— Значит, не обещают, – подытожил Малявин. – Жалко. Без снега как-то совсем тоскливо.

Тяжело поднявшись из-за стола, он подошел к Романову. Похлопал ладонью по плечу и, немного помолчав, сказал:

— Да не расстраивайся ты, Вась. Мало ли что про нас в газетах пишут?

«Конечно, мало! – подумал Романов. – Но лучше б вообще ничего не писали, чем так».

— Ну как, Никита, не расстраиваться? Ты же знаешь: я не из тех, кто сделает подлянку, а потом обижается на того, кто предал ее огласке. Заслужил – получи! Но тут-то совсем другое дело.

Малявин согласился:

— Другое.

— И ведь, главное, за что? Я, понятное дело, не ангел, но чтоб вот так?.. У меня просто слов нет!

Малявин и тут согласился: подобрать слова в данном случае действительно непросто.

— Ну, посетил я несколько закрытых вечеринок, – продолжал Романов. – Так я же не один их посещал – правильно? – кроме меня, там не одна толпа бездельников побывала… Ну да, выступал по телевидению. Но опять-таки, не я напрашивался – меня приглашали, причем иной раз весьма настойчиво… Еще на презентациях бывал и фуршетах разных, но это уже не в счет.

— Все в счет.

— Нет-нет, надо что-то делать, надо придумать, как добраться до этих журналюг.

Мысль о том, что оскорбление, нанесенное журналистом Всевидящим, должно быть отомщено, не давала Романову покоя с того момента, как ему попалась на глаза статья в газете «Губернские ведомости» под названием «Худшие люди года». Конечно, можно было бы, как советовал Малявин, не обращать внимания на абсурдные обвинения в прожигании жизни, но вся беда заключалась в том, что люди, прочитавшие сегодняшний номер «Ведомостей», это вряд ли когда забудут, – пройдут годы, и, услышав фамилию Романова, они будут все так же спрашивать:

«О каком Романове идет речь? Уж не о том ли, кто некогда получил приз “Большая затычка”?»

Дворник ни на минуту не останавливался. Подобно равномерно качающемуся маятнику он размахивал метлой из стороны в сторону и, собирая раскрошенный колесами автомобилей лед, потихоньку, шаг за шагом двигался от одного подъезда к другому.

— Нет, это просто невозможно, – ударил кулаком по подоконнику Романов. – Я убью их!

— Вась! Ну чего ты? Успокойся, – тихим голосом попросил Малявин. – Сядь.

— Не могу успокоиться! Не могу сидеть! Не могу стоять! Я даже думать ни о чем другом не могу!

— Что ты хочешь?

Романов сказал, что хочет пойти в редакцию и там, не разбирая, кто причастен к сегодняшней публикации, кто нет, забить всех подряд. Охранник под руку попадется – охранника, журналист под псевдонимом Всевидящий – журналиста Всевидящего, главный редактор козел Бобриков – главного козла редактора Бобрикова.

— Ты чокнулся? – спросил Малявин.

Романов ответил: нет. И добавил: поскольку в последнее время пьет меньше обычного, то здравый ум и твердая память еще ни на секунду не оставили его без присмотра.

— Никита! Я все понимаю: да, следует сидеть дома, да, не рыпаться, да, но… Не могу, хочу мстить!

Малявин мягко возразил Романову. Сказал, что за такую статью не мстить – под суд отдавать надо.

— А что касается того, чтобы побыть в одиночестве, то тут я с тобой согласен – это дело полезное, особенно для поэтов. Однако одним этим репутацию, думаю, все же не исправить. Хотя первое время посидеть дома, конечно, стоит.