Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 65

— Ну, не хотите говорить – и не надо, – улыбнулся Вовка и оглянулся назад.

По тропе к сосновому бору шел Григорий, а за ним, переваливаясь с боку на бок, вальяжно вышагивала Угба. Тайга при виде собаки беззвучно оскалилась.

— Ну что, Гришку подождем? – сказал примирительным тоном Семен.

— И подождем! – с напряжением в голосе сказал Сергей Лукич.

Когда подошел Григорий с Угбой, Сергей Лукич сказал вместо приветствия:

— Ему опять приснился сон. – Он сердито кивнул на Семена, – идем проверять: сон в руку или нет?

— А об чем сон? – спросил Григорий.

— Опять о староверах. О тех, кто жил здесь до нас, – сказал Сергей Лукич.

— И что? – не понял Григорий. – Они же все ушли в Монголию?

— Все, да не все. Скит помнишь? – спросил Сергей Лукич.

— Вы же без меня там охотились.

— А, точно, но рассказ про монашек слышал?

— Слышал.

— Так вот, если верить снам Семена… – Сергей Лукич назвал друга по имени, потому что легкая обида уже развеялась. – То монашки – это дочери старовера Онисима.

— Так.

— А сам он, Онисим, по сну Семена, лежит здесь, у большого камня. И он, и его жена, и его родители, и его самый младший сын. А двое старших сыновей-погодков были застрелены вон там, на поле.

— Кем застрелены? – спросил Григорий.

— Да погодь ты со своими вопросами – Семен потом подробно все расскажет, – сказал Сергей Лукич.

— Так в чем спор? – спросил, не удержавшись, Вовка.

— А в том, что я говорю, что надо идти налево – искать его сынов. Это ближе. А Семен говорит, что нужно идти в лог, к большому камню, там сначала искать самого Онисима, а потом, если сон в руку, идти искать его сынов.

Вовка, несмотря на всю серьезность гибели семьи староверов, улыбнулся:

— Так, пока вы спорили, можно было уже давно дойти и до большого камня, и на поле сходить.

— Может, разделимся? – спросил Григорий.

— И ты туда же, дядя Гриша! – засмеялся Вовка.

— Я вспомнил, – вдруг вступил в разговор Семен. – Когда мы собирали мох для сруба, я оголил тогда немного белый круглый камень. Еще удивился – откуда здесь такой камень? А сейчас думаю, что, может, это был и не камень вовсе, а человеческий череп?

— Ну, что ж молчал о самом главном? Ну, что ты за человек такой?! – И Сергей Лукич первым направился к большому камню.

Солнце взбиралось все выше и выше на небосвод, и его живительные лучи становились все теплее. Разнотравье, растущее по обе стороны еле заметной тропинки, было еще все в больших каплях утренней росы, и огромные сине-зеленые стрекозы с влажными от этой росы крыльями подставляли их солнечным лучам, расправляя их и отряхивая чуть заметными вибрирующими движениями. Рыжий, словно в тельняшке, шмель тоже уже проснулся с первыми лучами солнца, но так же, как и стрекоза, взлетать с травинки не спешил, не просушив свои крылышки и ворсинки, покрывающие его сбитое тело. И разноцветные бабочки выползали из-под травяных былинок на яркое солнышко и медленно разводили свои дивные крылышки, готовясь к прекрасно-бесконечному жаркому дню, насыщенному пыльцой и нектарами цветущих трав. И сколько таких дней отведено им судьбой – лишь Богу ведомо!

И на фоне этого великолепия Вовка не мог не улыбаться. Окружающий мир был прекрасен! И люди, которые были рядом с ним, тоже были добры и прекрасны! И у него в голове в это прекрасное летнее утро никак не укладывалось, что может быть совсем по-другому.