Блистательные соперники - Дженнифер Линн Барнс Страница 66

«Я не стану просить его выбрать меня», – со злостью подумала Лира, и все же страх грядущего словно парализовал ее изнутри.

Саванна повернулась к Рохану и обнажила зубы в ослепительной, но холодной улыбке.

— Игра начинается.

Глава 39 Лира

«Я должна рассказать ему», – подумала Лира. Эйвери и остальные игроки ушли. На нижней палубе остались только она и Грэйсон.

— Туда, – произнес он. – На третьей палубе.

Расскажи ему. Эти проклятые слова упорно не желали покидать голову Лиры, но ей удалось проигнорировать их – пока. Ей хотелось, а может, даже нужно было, украсть себе еще несколько мгновений, еще несколько воспоминаний этого «до».

Она подняла глаза, проследив за взглядом Грэйсона:

— Что ты увидел?

Его губы изогнулись.

— Ты сможешь карабкаться в этом платье?

Лира притворилась, что ее желудок предательски не сжался, что у нее не перехватило дыхание от предвкушения:

— В этом платье я могу делать что угодно.

* * *

На самой палубе третьего этажа ничего не оказалось, но в глубине располагалась гостиная. Комната оказалась большой и круглой, с арочными дверями вдоль стен. На полу лежал роскошный темно-красный ковер, вокруг были расставлены игровые столы.

Покер.

Игра в кости.

Рулетка.

Грэйсон подошел к столу для покера. На нем лежала стопка фишек, Лира таких никогда не видела.

— Они сделаны из метеорита. – Грэйсон взял одну из фишек. – Украшены рубинами из Бирмы и сапфирами со Шри-Ланки.

— Дай-ка я угадаю, – сухо сказала Лира. – А колоды карт сделаны из цельной платины и инкрустированы фрагментами из гробницы Клеопатры.

— Сарказм тебе идет. – Грэйсон положил фишку на стол. – Хотя я вынужден заметить, что на этом столе нет карт – как и на любом другом.

И правда, на покерном столе кроме фишек лежали только три маскарадные маски: бирюзовая, фиолетовая и черная – все просто восхитительные. Лира посмотрела на другие игровые столы и увидела еще маски – вероятно, на тот случай, если кто-то захочет поменять свою.

Перейдя от покерного стола к столу с рулеткой, Лира взяла одну из масок.

— Возможно, мне идет сарказм, а это… – Она провела пальцем по поверхности. – Подойдет тебе.

Маска отливала тусклым золотом и вызывала ассоциации с потрескавшимися и помятыми доспехами какого-нибудь королевского рыцаря. Над глазами дугами поднимались гладкие бронзовые элементы, а искаженные формы одновременно пугали и притягивали.

Одним плавным движением Грэйсон снял свою черную маску и взял ту, что предложила Лира.

— Рулетка, – прокомментировал он, надевая новую маску, – пожалуй, единственная игра, в которую мы можем здесь сыграть.

Грэйсон потянулся за маленьким серебряным шариком, и Лира инстинктивно крутанула рулетку, отгоняя любые непрошеные мысли. Почему-то она не удивилась, когда шарик попал на цифру восемь.

— Ты заметил лемнискаты на платье Эйвери? – спросила Лира и тут же мысленно обругала себя, потому что это было очевидно с самого начала – еще даже до того, как она встретилась с Грэйсоном: он замечал все, что касалось Эйвери Грэмбс.

— Спроси меня, – сказал Грэйсон своим низким, спокойным голосом.

— Спросить тебя о чем? Что означает этот символ? Что мы упускаем?

— Спроси меня об Эйвери, – тихо произнес он.

Лира покачала головой:

— Это не мое дело.

— Не соглашусь. – Грэйсон взял с рулетки шарик, и Лира молча наблюдала, как он перекатывает его в ладони. – У моего деда была коллекция наручных часов. Необычных часов, каждые были шедевром часового искусства, головоломкой. Среди них были часы, которые мне и моим братьям особенно понравились. На циферблате – крошечное механическое колесо рулетки под хрустальным стеклом.