Академия идеального преступления - Марина Серова Страница 66

Однако свое истинное отношение показывать, естественно, было неразумным. Самым главным сейчас было вытащить Ростислава Пантелеймонова из логова Иллариона Проскурникова, ну и, конечно же, выбраться самой.

Конечно же, я понимала, что мне предстоит непростая игра: мне необходимо будет маневрировать для того, чтобы избежать опасности со стороны Проскурникова и добиться своей цели в отношении Ростислава. Но я была готова принять этот вызов и, разумеется, выйти победителем из этой схватки, как недавно это было в поединке с бандитами.

— Послушайте, Илларион Васильевич, – начала я, – я понимаю ваши опасения насчет Ростислава Александровича. Однако могу повторить еще раз: на мой взгляд, считать Пантелеймонова причастным к смерти Константина Чернохвостикова достаточных оснований нет. Я уже сказала, что у Пантелеймонова нет очевидного мотива для совершения этого преступления. Пантелеймонов являлся деловым партнером Константина, и их отношения, насколько я могу судить, были вполне нормальными. Непохоже, что между ними существовали какие-то серьезные разногласия или конфликты, которые могли бы подтолкнуть Пантелеймонова к убийству. Это во-первых, – сказала я.

— А во-вторых? – с заинтересованностью в голосе спросил Илларион Проскурников.

— А во-вторых, само поведение Ростислава Александровича у меня не вызывает сомнений в его непричастности. В разговоре с ним я не заметила попыток скрыть какую бы то ни было информацию. Конечно, нельзя полностью исключить того, что Ростислав что-то недоговаривает. Однако пока нет веских доказательств его вины. И наконец, Ростислав Александрович очень вас боится, чтобы затевать такие комбинации.

Помолчав, я добавила:

— Ну и наконец, в-третьих. Ростислав Александрович вряд ли стал бы убивать своего, позвольте напомнить, друга детства и бизнес-партнера таким методом.

— Каким? – цепко спросил Проскурников. – До меня дошла информация, что Чернохвостикова заморили голодом, ведь так?

— Так, – не стала я спорить. Я в курсе, что у людей, подобных Проскурникову, везде свои связи. Недаром же они до сих пор на свободе, хотя и завязаны в сомнительных делишках.

— И что?

— Вряд ли Ростислав Александрович рискнул бы держать несколько недель друга и партнера в заточении, – медленно проговорила я. – Константин был человеком сильным, не чуждым спорту. Сами понимаете, высок риск того, что он бы вырвался на свободу. Другое дело, заказать его киллеру, подстроить несчастный случай, пристрелить или отравить, наконец…

— Допустим. И что же вы предлагаете, Татьяна Александровна? – с еще большей заинтересованностью спросил Илларион Проскурников.

— Я бы предложила сосредоточиться на других возможных подозреваемых, чьи мотивы для убийства Константина Чернохвостикова выглядят более убедительно. Например, стоит проверить версию о том, что Константин мог снять деньги со своего счета, как вы и предположили. Возможно, что кто-то из его близкого окружения, кому он доверял, решил воспользоваться этим и избавиться от него. Или же у Чернохвостикова могли быть враги, которым он перешел дорогу в бизнесе или в личной жизни, – объяснила я свою точку зрения.

— Но что для этого необходимо сделать? – спросил Проскурников.

— Ну, я думаю, что нужно будет провести тщательное изучение финансовых документов Константина Владимировича, выявить все его связи и контакты, а также опросить возможных свидетелей. Только так, на мой взгляд, можно выйти на реального убийцу. Я считаю, что все эти действия помогут продвинуться в расследовании. В общем, Илларион Васильевич, Ростислава необходимо отпустить, – высказала я самую главную мысль, к которой подводила все сказанное выше.