Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 66

Не оборачиваясь, Володя сказал, что дома у Мусы нашли всё, что надо, и через мгновенье скрылся за занавеской.

Романов посмотрел на часы. Было около пяти утра.

Он еще раз ощупал затылок и после короткого размышления пришел к выводу, что еще легко отделался.

«Мог бы и пристрелить».

Потом облокотился на стол и, то и дело сбиваясь, принялся снова считать, сколько раз его сегодня били.

Досчитав до пяти, остановился. Подумал: «А я еще ничего, крепкий. Другой бы на моем месте окочурился, а я еще жив и… – Романов облизал губы, – кажется, готов выпить!»

Окинув взглядом стол, он отыскал свой бокал с коньяком и одним глотком опорожнил его.

К тому времени, когда бутылка «Курвуазье» окончательно опустела, Романов пришел к мысли, что, в общем-то, всё не так уж и плохо. Каких-либо претензий у Самсона и Тяжа к нему быть не должно, а Муса после всего, что случилось, вряд ли будет продолжать настаивать на продаже своего автомобиля.

«Теперь ему не до меня», – с удовольствием подумал он о проблемах Мусы.

Отыскав под одной из салфеток паспорт, положил его во внутренний карман пиджака и неторопливо направился к выходу. У порога остановился, вернулся, взял единственную невыпитую бутылку вина и осторожно, горлышком вверх, засунул в карман брюк.

3 мая

Город постепенно просыпался. Едва не окатив Романова водой, по самому краю дороги мимо ресторана «Вечерние огни» проехали две поливальные машины. А через минуту, позванивая на поворотах, появился первый трамвай.

Несмотря на раннее воскресное утро, кое-где в окнах домов уже зажглись огни, и Романов, грустно поглядывая в их сторону, представил себя неприкаянным путником, бредущим в ночи.

«Какой же долгий путь мне пришлось преодолеть, чтобы оказаться на пути к дому!»

Уже потерявший надежду на возвращение к нормальной жизни, он внезапно почувствовал огромное наслаждение от осознания того, что ему, подобно заблудившемуся Одиссею, удалось, несмотря на коварство противников, равнодушие богов и жестокость королей, найти дорогу в родную Итаку.

«Домой, – ускоряя шаг, думал Романов. – Хочу домой».

Несмотря на острое желание как можно скорей оказаться в своей родной квартире, Романов не стал садиться в подошедший трамвай, а, желая продлить наслаждение от предстоящей встречи, отправился пешком.

Свернув с проспекта, он прошелся маленькой улочкой вдоль парка, перешел на другую сторону дороги и через пять минут оказался на центральной площади города, где обнаружил необыкновенно большое для этого времени суток скопление машин и людей, одетых преимущественно в милицейскую форму.

Однако не милиция привлекла его внимание, а стоящий с открытыми дверьми хорошо знакомый фиолетовый «Форд Эксплорер» Мусы.

Романов подошел поближе, заглянул в салон и ахнул.

Внутри салона, на месте водителя, уронив голову на руль, не шевелясь сидел Тяж, а рядом с ним, закинув голову на подголовник, – Самсон.

До тех пор, пока его не отогнал от машины подошедший милиционер, Романов стоял и глядел на то, как непрерывно работающие стеклоочистители, словно метрономы, двигаясь из угла в угол, пытались добраться до бурых пятен крови, обильно разбрызганных изнутри на лобовом стекле.

Грубо подталкиваемый милиционером в спину, он нехотя отошел в сторону. Оглянулся и, пошатываясь, направился дальше. Дойдя до ближайшей остановки, рухнул на скамейку и вытянул ноги.