Убийство в садовом домике - Геннадий Сорокин Страница 67

— М-да, не повезло, – протянул Агафонов.

Семенюк сел напротив начальника, закурил, посмотрел Агафонову в глаза.

— Серега, там дело темное! – сказал он. – Как бы у нас еще один труп не появился.

— Где труп? Там же, в садах? – не понял коллегу Агафонов. – Давай выкладывай, что раскопал.

— Я тебе объяснил, что я от самого сына ничего не узнал, но по его поведению понял, что он что-то скрывает. Вот протокол его допроса. Это пустышка, в которой нет никакой информации. Если бы я мог написать комментарий к тому, как проходил допрос, то… Короче, слушай! Установление личности буденновца я начал с правления садоводческого общества. Узнал адрес, приехал и выяснил, что старик тихо-мирно умер в больнице. Жил он отдельно в однокомнатной квартире. Сейчас там его внук или правнук ремонт делает. Я решил не останавливаться на половине дороги и поговорить с сыном, который руководил стройкой и мог знать все о соседях. Сына зовут Сергей Степанович. Фамилия – Ковалев. Живет с женой в девятиэтажке у кинотеатра «Октябрь». До выхода на пенсию он работал начальником цеха на «Химпроме». Я пришел к нему домой, и тут начались чудеса. Жены дома не было. Теперь слушай, как все происходило. Звоню в дверь, открывает мужик в очках. Волосы реденькие, на лице пигментные пятна.

«Здравствуйте! Я из милиции. У нас есть к вам пара вопросов. Вы разрешите пройти?»

«Конечно. Проходите!»

Мы идем на кухню. Хозяин – сама любезность и готовность помочь в любом вопросе. Он говорит:

«Вы наш новый участковый? Пришли по поводу соседа с третьего этажа?»

Я отвечаю:

«Нет. Я – из уголовного розыска Кировского РОВД».

У Ковалева пробежала тень недоумения по лицу, он попросил мои документы, раза два перечитал удостоверение. Спрашивает:

«По какому поводу я мог заинтересовать милицию Кировского района?»

«В садоводческом обществе „Огонек“, которое находится на нашей территории, в пятницу произошло убийство».

Как только я это сказал, Ковалев побледнел, руки затряслись, во рту пересохло. Потом он откашлялся и спрашивает:

«Кого убили?»

«Фурмана. Его участок находится недалеко от участка вашего отца».

Ковалев попросил подождать секунду. При мне достал таблетки из шкафчика. Одну выпил, другую положил под язык и говорит, что у него с утра сердце прихватывает, а как узнал об убийстве, так тут же разволновался и себя плохо почувствовал. Только подумай! Нормальный, еще не старый мужик, и на тебе! Так разволновался из-за того, что кого-то в садах убили, что за таблетками полез. Чушь! Бред собачий. Ковалев рассосал таблетку, немного пришел в себя и спросил, какое он имеет отношение к убийству, если он в садах с марта месяца не был. Я объяснил, что мы собираем сведения обо всех соседях потерпевшего. Слово за слово я сообщил, что Фурмана убили ударом топора по голове. Видел бы ты Ковалева в этот момент! Он на секунду потерял над собой контроль, с облегчением выдохнул, облизал пересохшие губы. У него реально камень с души упал. Понимаешь, камень! Он ждал неминуемой катастрофы, но она прошла мимо! Буквально через пару секунд Ковалев спохватился, окончательно пришел в себя и замкнулся, как улитка в раковине. Ни на один вопрос он толком не ответил. Что ты по этому поводу скажешь? Он с ужасом воспринял известие об убийстве, но не об убийстве именно Фурмана, а об убийстве вообще. То есть Ковалев ждет, что кого-то в садах должны убить, и это преступление будет иметь к нему отношение.