Зона отчуждения - Марина Серова Страница 67

Муж неожиданно вернулся с дежурства, не отдежурив полностью, и начал спешно собирать вещи. В дверь кто-то громко постучал. От испуга Ирина подскочила на кровати. Из ванной вышел в одном только полотенце на бедрах Михаил.

— Все в порядке, милая, это за вами, я открою.

— Что здесь происходит, время час ночи, ты ничего мне объяснить не хочешь? – Ирина готова была сорваться на истерический крик.

Через полчаса разъяренная женщина сидела в машине, ехавшей по направлению к даче генерала. Варенька спокойно сопела у мамы на ручках. Ее даже будить не стали, прямо в одеяльце вынесли и положили в машину.

Ярость постепенно сменилась истерикой, она просто смотрела в окно машины, слезы текли градом по ее щекам. Любимый муженек даже объяснить ничего не удосужился. Просто погрузил их с дочкой в машину, как мебель. Такой несправедливости по отношению к себе женщина не могла терпеть.

Ирина смотрела в окно, лес постепенно сменился домами, потом новостройками. Они практически были на месте. Тревога за мужа не отпускала, наоборот, нарастала все больше и больше. Она даже и представить себе не могла, во что влез Михаил.

Наконец показался загородный дом Дмитрича. На пороге стоял сам хозяин, вид у него был задумчивый.

— Дочка приехала. – Мужчина подошел к ней и сгреб ее в свои медвежьи объятия.

Он любил Ирину как родную. Лицемерить не умел, все выкладывал напрямую, такая уж психология у военных. За это Ирина и уважала старика. А еще за порядочность и справедливость.

Каждую звездочку на погонах он заработал своим трудом и своими боевыми заслугами. И никогда не отсиживался в штабе, как многие его ровесники. Он уж точно был настоящим генералом, а не штабной крысой.

Ирина знала, что они с дочкой в полной безопасности. Только вот для чего им была эта безопасность? Значит, Миша в опасности. И сердце ей подсказывало, что в очень большой.

Тем временем в лагере творилось что-то невообразимое. Как только начались раскопки в зоне ЧАЭС, к Марине и Кириллу шли и шли люди.

Медики оказывали беднягам необходимую помощь. Выглядели трудяги устрашающе. Их нужно было немедленно вывозить отсюда. Они серьезно облучились, но никто и не собирался им оказывать квалифицированную помощь. Единственное, что могли сделать для них Марина и Кирилл, – это обработать кровоточащие раны перекисью и забинтовать кровавые волдыри. Дать просроченное обезболивающее и таблетку йода.

Страх овладел Мариной. Она была в панике. Боялась не за себя, за Катерину. Выглядела девчонка плохо. Ее постоянно рвало. Под глазами синяки. Ее организм был истощен.

Марина прошла в перевязочную, открыла кран и умылась. Воды горячей здесь не было, поэтому ледяная ее быстро взбодрила.

Люди в лагере стали молчаливыми, недоверчивыми. Как будто в коллективе что-то надорвалось, сломалось. Все боялись за свои жизни. И понимали, что выбраться отсюда нереально. Они здесь на всю свою недолгую жизнь.

В дверь кто-то отчаянно и громко постучал. Марина взглянула на Кирилла, он был таким же ошарашенным, как и она. Катя лежала на кровати и стонала.

— Маринка, выходи! – орал со всей дури бритоголовый.

— Чего?

— Новая партия мяса. Осматривай. Завтра всех на ЧАЭС. До каких-то документов докопались. Начальство утверждает, что их за серьезные бабки слить можно. С утра всех погоним без исключения. А этого особо осмотри, если требуется снотворное, вколи. Он очень буйный. Всю дорогу гастролировал.