Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 67

Все встало на свои места. Лаптев был не просто случайной жертвой в цепочке мести. Он был частью первоначального судебного процесса и, возможно, продолжал общаться с Ченом после освобождения того из тюрьмы. Могу предположить, что под давлением — шантажом? подкупом? — кого-то из шайки-лейки востоковедов он изменил свои показания. Но почему он был убит? И кем? Если предположить, что месть Чена ограничивалась психологическими манипуляциями, то убийство казалось нехарактерным для его стиля.

Еще один кусочек головоломки появился, но вместо ясности принес новые вопросы.

— Валентина Петровна, — обратилась я к архивариусу, — а доступ к этому делу в последние месяцы кто-нибудь запрашивал?

Женщина молча кивнула и написала что-то на листке бумаги, который тут же передала мне.

«Дважды. Запрашивал Дорохов В. Г. через своего представителя. Делала копии. Особенно интересовался экспертом Лаптевым И. С.».

Я кивнула в знак благодарности и вернулась к изучению материалов. Теперь у меня была версия — Дорохов, узнав о возвращении Чена в город, начал заметать следы. Возможно, он боялся, что бывший эксперт-востоковед Чена сохранил какие-то доказательства фальсификации дела. А может, Лаптев сам вышел на связь с Дороховым, пытаясь шантажировать его. Это объяснило бы, почему реставратор был убит — он мог стать свидетелем или соучастником этого шантажа.

Записывая эти мысли, я вдруг почувствовала пристальный взгляд. Подняв голову, я увидела мужчину лет сорока, который быстро отвернулся и сделал вид, что интересуется стендом с историческими фотографиями. Но я успела заметить коммуникатор у него в ухе и характерную выправку, выдающую охранника или бывшего военного.

Человек Дорохова? Наблюдает за мной? Или за архивом? Это становилось интересным.

Я собрала записи, вернула дело архивариусу и направилась к выходу, стараясь выглядеть максимально обыденно. Пройдя мимо подозрительного мужчины, я намеренно споткнулась и уронила сумку. Наклонившись за ней, я успела заметить, как мужчина быстро проговорил что-то в миниатюрный микрофон на манжете рубашки.

Да, это слежка. И не очень профессиональная. Что ж, давно пора обновить свои навыки уклонения.

Следующий пункт в моем расследовании был самым рискованным. Я направилась прямиком в антикварную лавку Ли Чжана, приемного отца Чена. Если изначально я подозревала мужчину в соучастии плана мести, то теперь понимала, что он, скорее, был источником информации и моральной поддержки для сына-племянника, чем активным участником.

Лавка встретила меня привычным запахом сандала и каким-то особенным ощущением безвременья. Колокольчик над дверью мелодично возвестил о моем приходе, и из-за бисерной занавески появился хозяин.

— Доброе утро, Татьяна, — поклонился Ли Чжан с легкой улыбкой. — Чай?

— Спасибо, но у меня мало времени, — ответила я, оценивая, насколько безопасно говорить здесь о самом главном. — Я хотела бы задать несколько вопросов о вашей родине.

Антиквар понимающе кивнул и жестом пригласил следовать за ним в заднюю комнату. Когда дверь за нами закрылась и мы оказались среди стеллажей с книгами и древними свитками, Ли Чжан заговорил другим тоном — более деловым и менее церемонным.

— Вы встречались с моим сыном? — спросил он прямо.

— Да. Он дал мне ключ от камеры хранения на вокзале. Там была флешка с доказательствами против Дорохова и Ветрова.