Смерть идеальной женушки - Мэрион Чесни Гиббонс Страница 67

Мистер Дэвиот взглянул на него с удивлением. Затем покосился на жену – та подмигнула ему и показала на Присциллу. Лицо суперинтенданта сразу расслабилось. Разумеется, Хэмиш просто хочет поговорить о будущем браке.

Они вышли в фойе.

— Послушайте, мистер Дэвиот, – твердо сказал Хэмиш, – в деревне нужен полицейский, и меня эта работа вполне устраивает. Я не хочу повышения. И в городе работать не хочу.

— Черт возьми, да почему?

— У меня здесь дом, овцы, куры, гуси. Друзья здесь, соседи. Я совершенно счастлив.

Мистер Дэвиот с интересом взглянул на него:

— Неужели это правда?

— Правда. Счастливей некуда.

Суперинтендант позавидовал ему от всего сердца.

— Ну как хотите. А Присцилла не против переехать в полицейский участок?

— А мы с Присциллой не женимся. Мы просто дружим. У нее вообще в Лондоне кое-кто есть.

Присцилла в этот момент говорила то же самое миссис Дэвиот. Назойливые вопросы выбили ее из колеи, и сначала она отвечала холодно, а потом прямо-таки презрительно. Когда мужчины вернулись, обе с облегчением вскинули головы.

Затем миссис Дэвиот впервые обратила внимание на старшего детектива-инспектора Блэра. Неприветливое поведение Присциллы ее уязвило. «Такой он славный, этот Блэр», – подумала миссис Дэвиот. На ее языке это означало, что он будет вести себя с должным подобострастием.

— Дорогой, – сказала она мужу, – смотри, вон Блэр сидит. Такой славный. Может, пригласим его выпить кофейку?

Блэр чуть ли не подбежал к столику. Мистер Дэвиот немножко расслабился. Было в Блэре что-то успокаивающее. Обычный детектив. А Хэмиш – чудак, не от мира сего, аж дрожь берет. Кому охота иметь дело со счастливцем, которого все устраивает? Да и к тому же жениться на Присцилле Халбертон-Смайт он не собирался, а значит, Дэвиоту он больше не ровня.

После ужина Присцилла и Хэмиш отправились на прогулку вдоль берега. Она набросила на плечи белый шелковый палантин, и морской бриз поигрывал бахромой. Ветер стих, а в небе ярко сверкали звезды.

— Значит, от повышения ты отказался, – прямо сказала Присцилла. – Ну и что теперь с тобой будет, Хэмиш?

— Надеюсь, ничего, – вальяжно ответил он. – Странная вещь одержимость.

Он сказал это в сторону, размышляя об Анджеле Броуди, Поле Томасе… и о себе тоже. Какое умиротворение приносила ему прогулка с Присциллой теперь, когда прежняя жуткая страсть наконец отпустила.

— Если человек хочет чего-то добиться, это еще не значит, что он одержим, – возмутилась Присцилла.

— Это ты про Джона Берлингтона?

— В том числе. Хорошо было бы жить в мире, где все такие же, как Хэмиш Макбет?

— Не знаю, – спокойно ответил Хэмиш, – и мне все равно. Я ведь не хожу и не рассказываю людям, какая дурацкая идея – лезть по карьерной лестнице. Было бы глупо так себя вести. Быть амбициозным славно. Интересно, как это? А что, вы с Джоном Берлингтоном еще общаетесь?

— Да. Через две недели полечу обратно, и он встретит меня в аэропорту.

— А ты за него выйдешь?

— Не знаю. Может быть.

— Бедняжка.

— Сам ты бедняжка, Хэмиш. Я не верю, что у тебя нет амбиций. Я думаю, ты просто трус похуже Пола Томаса. Боишься большого мира вокруг.

— Ну, он мне не очень нравится, признаю. – Его голос по-прежнему звучал безмятежно и довольно, что начинало действовать Присцилле на нервы. – Если ты хочешь думать, что я боюсь, – твое право. Ну что ж, вот мы и пришли.