Зловещая мелодия - Эрик Фуасье Страница 68

Валантен должен был признать прожект англичанина весьма хитроумным. Вместе с тем его охватила дрожь при мысли, что эта машина смерти может изменить итог грядущего вооруженного противостояния. Необходимо было как можно скорее сообщить об этом Берне. Однако у него тут же возникла и другая, более неприятная и вкрадчивая мысль: если Блэкберн действительно был целью убийц, которых ему поручено остановить, не лучше ли будет для правительства Луи-Филиппа, если он, Валантен, потерпит неудачу?

Пока инспектор терзался сомнениями, разрываясь между чувством долга перед своим начальством и симпатией, которой уже успел проникнуться к английскому лорду, последний посмотрел на серебряные карманные часы и вздрогнул.

— Как быстро летит время! – воскликнул он, поспешно сложив чертеж. – Почти пять! Эмили сейчас уже должна спуститься к чаю.

Валантен последовал за хозяином усадьбы на кухню, где тот сам приготовил чай, разлил горячий напиток по фарфоровым чашкам и вместе с серебряными приборами расставил их на черном лакированном подносе. Когда Валантен выразил удивление отсутствием прислуги в таком большом доме, Блэкберн горестно вздохнул.

— К нам каждое утро приходит одна старая служанка, – с явной неловкостью пояснил он. – Она мать местного испольщика. Готовит нам еду на весь день, делает уборку и уходит. О большем я не считаю возможным ее просить – мало кто выдержит пребывание днями напролет в постоянном полумраке.

В этот самый момент где-то на первом этаже зазвенел колокольчик.

— Вы ждете гостей? – поинтересовался Валантен.

— Ни в коем случае. Звон, который вы слышали, не от входной двери. Это Эмили оповещает нас, что готова спуститься. Идемте скорее ее встречать!

Сэр Генри взял поднос с чайными принадлежностями и устремился прочь из кухни по темным унылым коридорам. На подходе к вестибюлю их с Валантеном встретил странный, сложносочиненный шум, в котором инспектор различил лязг зубчатых колес, пыхтение кузнечных мехов и металлический скрежет. Немало заинтригованный, он последовал за англичанином в глубь помещения, туда, где начиналась широкая величественная лестница. У ее подножия высилось необычное решетчатое ограждение, которое исчезало в проеме на потолке и поднималось еще выше, в темное пространство дома. Внутри этого замкнутого ограждения, похожего на очень высокую клетку, инспектор разглядел конструкцию из шкивов, приводных ремней и движущихся тросов.

— Что это такое? – озадаченно спросил он.

— Еще одно мое изобретение, я назвал его «самоподъемник», – не без гордости сообщил Блэкберн. – Механизм работает на паровом двигателе, установленном в подвале. Мне хотелось, чтобы Эмили, несмотря на инвалидность, свободно перемещалась по всем этажам. Теперь она, когда пожелает, может подниматься на вершину башни и любоваться окрестностями в подзорную трубу. Таково одно из немногочисленных доступных ей скромных развлечений, и она находит в этом усладу. Внимание! А вот и Эмили! Умоляю, ни слова при ней о ее увечности – она не выносит жалости.

Из проема в потолке показалось что-то вроде корзины воздушного шара и стало медленно опускаться внутри ограждения между перилами лестницы. По мере приближения Валантен увидел, что внутри корзины установлено плетеное кресло, снабженное двумя большими колесами по бокам, а в кресле сидит молодая женщина, вся облаченная в белое. Складки прекрасного кружевного платья с высоким воротником, застегнутым под подбородком, ниспадали до самых туфель, но не могли скрыть пышные, чувственные формы. Однако первое впечатление, скорее приятное, мгновенно портилось остальными деталями ее облика: Валантену показалось, что перед ним дева-затворница, которую слишком строгий и ревнивый отец хочет спрятать от нескромных взглядов. Ее руки, скромно сложенные на коленях, были в шелковых перчатках до локтей, а лицо полностью скрывала плотная вуаль, ниспадавшая со шляпы; разглядеть можно было лишь пару непокорных прядей с огненно-рыжим отливом.