Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 7

– Ну, говори уже.

– Кайлен в курсе, куда ты собралась?

Накита вернулась к тесту. Очередной кусочек жира отправился в шипящую на плите сковородку, запузырился по краям и растаял.

– Я ему ничего не обещала.

Тонкие половицы снова скрипнули, когда бабушка сделала шаг вперед.

– Мой вопрос был не об этом.

Накита не ответила; бабушка подошла и пальцами, изломанными артритом, тронула ее плечи.

– Накита, я просто хочу уберечь тебя от боли, которую сегодня ты впустишь в свое сердце.

– Будет больнее, если я не пойду, а потом узнаю, что он меня ждал, – тихо сказала Накита.

Бабушка отпустила ее и принялась скрюченными пальцами раскатывать шарики теста в толстые диски. Накита приняла это за знак молчаливого согласия, но то, что бабушка смирилась с ее намерением, вовсе не значило, что она его одобряет.

Кусок теста с громким шипением коснулся дна сковородки, и Накита, оставив бабушку хлопотать у плиты, сложила в холщовую сумку два яблока, полоску вяленой форели, завернутую в бумагу, и пару горячих лепешек. Третью лепешку она намазала медом, разрезала пополам и вручила бабушке кусок побольше.

Они прошли на террасу, где в лучах восходящего солнца стояли два кресла-качалки ручной работы. Провисшая алюминиевая крыша отбрасывала на крыльцо искривленные тени. Они начали завтракать в приятной тишине, но бабушка не собиралась отступать.

– Может, ты все-таки скажешь Кайлену…

– Прошу, не надо, – оборвала ее Накита, глядя на бабушку умоляющим взглядом. – Кайлен – хороший человек, но он еще молод. Как и я. У нас впереди много лет, чтобы решить, хотим ли мы быть вместе.

– Он уже все решил, Накита. Если ты позволишь ему, он обеспечит тебе хорошую жизнь.

Накита откусила кусок лепешки и посмотрела на реку, окрашенную рассветом, которая виднелась за грунтовой дорогой. Огибая сосны, она безмолвно несла свои воды на запад. На берегу лежали два перевернутых каноэ. Одна лодка, неуклюжая, грубо выдолбленная и потрескавшаяся от времени, принадлежала ее отцу. Вторую в начале лета им подарил Кайлен – она отличалась изяществом и была выдолблена с необычайным для двадцатичетырехлетнего парня мастерством. Накита не могла отделаться от мысли, что это своего рода взятка.

– Помнишь, как-то раз в детстве ты застукала меня на крыше с пучками вороньих перьев?

Бабушка рассмеялась дребезжащим смехом и тут же закашлялась.

– Тебе, милая моя, взбрело в голову, что если ты изо всех сил будешь махать своими малюсенькими крылышками, то взлетишь прямо над лесом.

– Ты заставила меня слезть, – задумчиво продолжала Накита. – Я спросила, расскажешь ли ты маме, а ты ответила, глупости, зачем ее зря тревожить.

Она кивнула.

– Здесь то же самое, – уверенно сказала Накита. – От того, что я скажу Кайлену, будут одни проблемы.

Она доела лепешку и слизнула с большого пальца капельку меда.

– Возможно. – Бабушка поднялась с кресла, вглядываясь в лицо внучки. – Но Элайджа уехал давным-давно, он поди и думать забыл про свое обещание. Я просто надеюсь, к заходу солнца ты спустишься с крыши целой и невредимой.

Накита еще немного посидела на крыльце, глядя, как подле каноэ бурлит река.

– Возможно, – прошептала она.

Перед выходом Накита порылась в старой косметичке, набитой дешевой косметикой, которую ей подарили на четырнадцать лет. Половина тюбиков высохла и пользоваться ими было невозможно, но ей все-таки удалось выудить немного черной туши и темно-вишневого блеска для губ. Бабушка расчесала ей волосы так, что они засияли обсидиановым блеском, и Накита не стала по привычке заплетать их в косу, а оставила распущенными.