Инженер смерти - Валерий Шарапов Страница 7

— Эх, Аркадий, упрямец ты. Зачем копать, где ничего нет? Вор попадется на другом деле — вот и получит за все сполна. А насчет библиотеки… Да полно причин, почему грабитель туда сунулся. Может, от жары спрятался — июль на дворе, асфальт плавится, а в тихом уголке прохладнее, чем на вокзале в толпе. Или увидел старика через окно — одинокий, с орденами, — подумал, что у ветерана пенсия в кармане или трофей какой из Европы. А то и просто забрел случайно, голодный, озверевший, а там увидел легкую добычу. Москва большая, Аркадий, люди шастают где попало — из коммуналки в коммуналку, из очереди в очередь. Не делай из мухи слона.

Никитин помолчал, взвешивая слова. Его убеждение никуда не ушло — оно только усиливалось. И еще Никитин почувствовал легкий прилив раздражения, но подавил его. Он мимоходом подумал об Орлове, этом ловкаче с досадой в глазах, который уже побывал здесь и сумел убедить полковника в том, что дело типичное.

— Допустим, причины зайти в библиотеку есть, — мягко возразил он. — Но вторая странность — книга. Зачем убийце забирать с собой библиотечный том? Это же улика чистой воды — с пометками, штампами. И ценности никакой: старое издание Гёте на немецком. Кому он ее продаст? На рынке не возьмут: спекулянты фарцовкой занимаются, а не поэзией. Не вписывается в простое ограбление.

Пинчук хмыкнул, потер усы — движение было уже с ноткой раздражения.

— А кто сказал, что он ее продавать собрался? Может, в горячке схватил — подумал, трофей довоенный, ценный, или просто на растопку для буржуйки. В бараках на окраинах бумага на вес золота: самовар разжечь, самокрутку сделать. Или нервы сыграли — убил и схватил первое попавшееся, чтоб позу телу придать, видимость создать. Угомонись, Аркадий, это трата времени, ресурсов. Закрой как типичное — и вперед, к настоящим.

Никитин не отступил, его пальцы крепче сжали рукоятку трости.

— А крошки от стиральной резинки на столе? Что человек мог старательно стирать в библиотечной книге? Не свои же переводы он правил! Что-то он там вычищал.

— Какие крошки от резинки? — захлопал Пинчук глазами, и Никитин понял, что Орлов не внес этот факт в протокол осмотра места происшествия. Но объяснить начальнику он не успел. Пинчуку уже надоело — он махнул рукой, в глазах мелькнуло раздражение, хотя голос остался ровным, с той же притворной мягкостью. — Ладно, Аркадий, иди работай. Но не затягивай. И вообще, у соседей своих учись. Слышал новость? В соседнем районе участковый совершенно случайно обнаружил семь стволов в мусорном баке.

— Не слышал, — покрутил головой Аркадий. — Чьи стволы?

— В том-то и дело, что никто не знает, как так получилось. Мусор три дня не вывозили, а этот бак был крышкой накрыт, да еще и завинчен. Участковому показалось это подозрительным, он гайки отвинтил, крышку поднял — и ахнул! Целый арсенал.

— Очень любопытно, — признался Аркадий. — Явно оружие было кому-то адресовано. Вот только почему-то не забрали.

— Вот! Учись! — возбужденно произнес полковник и рубанул ладонью воздух. — Палец о палец не ударили, а такой улов! Теперь весь отдел премию получит.

— Понял, — ответил Аркадий коротко, вставая. — Буду учиться у соседей.

— Вот это самое главное, — назидательным тоном сказал Пинчук, и в глазах его мелькнуло что-то жесткое, как намек на возможный переход к принципам. Никитин вышел, вынося с собой из кабинета легкое недоумение от недоговоренности.