Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава Страница 7

— Нам туда.

В самом конце, у окна с выходом на террасу, я увидел кривую надпись «Клуб изучения детективов». Все участники действительно были в сборе. Все двое. Один из них старательно расписывал плакат толстым маркером.

— Ого, уже есть желающий присоединиться? – воскликнул, глядя на нас, тощий парень в очках в металлической оправе, а коренастый со стрижкой под Синтаро[14] (ну и старье!) обернулся. – Вот что бывает, когда руководитель клуба сам расклеивает плакаты!

Меня пригласили сесть на край жесткой скамьи. Тощий представился как Сюхэй Мотидзуки, коренастый – Кодзиро Ода.

— Ты уже зарегистрировался? Мы оба учимся на экономическом, так что можем помочь с регистрацией, – сказал Мотидзуки, откладывая маркер.

Интересно, почему все так жаждут посодействовать в вопросах регистрации?

— Нет, я на юрфаке. И уже зарегистрировался.

— Где живешь? Снимаешь?

— В Осаке. Планирую ездить туда-сюда.

— Кого любишь из детективных авторов? Что читаешь?

Допрос продлился некоторое время. Было ясно только одно – этот клуб неопасен. Хотя пока что я с трудом себе представлял, чем они тут занимаются. Судя по всему, весь последний год объединение из трех участников влачило жалкое существование. Даже клуб маджонга и тот, наверное, пользовался большей популярностью.

— А чем вы тут, собственно, занимаетесь? – попытался я задать очевидный вопрос, но Мотидзуки с Одой переглянулись и слегка растерялись.

— Ну… – Мотидзуки замешкался.

— Может быть, издаете вестник?

— Нет, – ответил за них Эгами.

Я собрался продолжить, но он спросил:

— Хочешь заняться этим, Арисугава?

Эй, я, вообще-то, пару минут назад узнал о существовании Клуба изучения детективов и ничего такого не планировал.

— Это наш бич. Мы сборище людей, которые не знают, чем они хотят и чем будут заниматься.

— Эгами, вообще-то, я как раз собирался издать первый выпуск в этом году, – с досадой сказал Мотидзуки и добавил: – Чтобы опубликовать в нем сразу весь твой роман.

Эгами, второй год подряд сидевший на четвертом курсе философской кафедры литфака, по-видимому, работал над монументальным произведением. Все о нем слышали, но никто не видел. Загадочная рукопись под названием «Убийство в замке Красной смерти»[15], которая уже перевалила за 1200 страниц и могла потягаться с Муситаро Огури или Эдгаром По, все еще не была закончена.

— Эгами, ты правда его пишешь? Ведь ни странички не показал, – промолвил Ода, но вместо ответа наш предводитель только усмехнулся.

— Напиши здесь свое полное имя, адрес и номер телефона. – Мотидзуки придвинул ко мне блокнот с отрывными листами, который он называл клубным.

— Арису Арисугава. Правда, что ли? – удивленно воскликнул Ода.

— А что такого? Есть же в твоем любимом «Восемьдесят седьмом полицейском участке»[16] детектив по имени Мейер Мейер, – взглянул на меня Мотидзуки. – Мне нравится. Заковыристое имя.

Итак, я написал свое имя, адрес и пошел домой. Когда начались занятия, ноги сами привели меня в студенческий центр. Чтобы разгадать загадку человека по имени Дзиро Эгами, который являлся для меня воплощением детективного жанра.

2

— На «Э»? «Эссе. Черный блокнот» Мацумото Сэйтё, – произнес Эгами.

— Крутизна! – захлопал в ладоши Мотидзуки. – Но эссе разве считается?

Поезд знаменитой высокогорной линии Коуми приближался к главной достопримечательности своего маршрута – высочайшей точке японской железной дороги. Девушки фотографировались на фоне памятной отметки, железнодорожные фанаты предпочитали снимать состав. Всю дорогу Эгами отстраненно смотрел в окно. Даже во время беседы не отрывал взгляда от окружающего пейзажа. И ни разу не заснул. Вот и сейчас, сидя у открытого окна, он не замечал, как ветер треплет его волосы, и, казалось, сосредоточил все свое внимание на горных полях и красных крышах пансионатов, которые мелькали то тут, то там.