Верховенский - Priest P大 (Прист) Страница 70

— Простите, мне было страшно…

Каждый человек из плоти и крови испытывает тысячи сожалений, и большинство из них сводится к четырём словам: «Простите, мне было страшно».

Ло Вэньчжоу, наблюдающий за ходом допроса через монитор, с мрачным видом развернулся и пошёл прочь из кабинета, попутно набирая номер Тао Жаня:

— Удалось связаться с учениками и их родителями? Что они сказали?

На другом конце провода было шумно.

— Это какое-то безумие. В школе меня отфутболили, адвокаты обрывают телефон: за последние пять минут позвонило уже человек десять. Эти мажоры…

— Вези всех в управление, включая дежурных по общежитию и руководство школы, – холодно велел капитан. – Ученики «Юйфэнь» подозреваются в издевательствах и групповом сексуальном насилии.

— Что? – опешил Тао Жань, но быстро взял себя в руки: – Сейчас сделаю!

Ло Вэньчжоу повесил трубку, встал у двери кабинета и вздохнул, затем вдруг вспомнил что-то, открыл недавно скачанное приложение и прочитал тему последней рецензии Чтеца: «Блуждают бесы в пустоте ночной» – «Бесы» Достоевского.

Судьба Шатова, убитого за доносительство, загадочным образом перекликалась с судьбой Фэн Биня. Почему таинственный друг, обещавший открыть миру правду на издевательства в школе, выбрал себе ник «Передай привет Шатову»? Неужели он или какая-то неведомая сила уже давно предвидели кровавую развязку этой истории? Кто они – организаторы или подстрекатели? И почему на этот раз заявили о себе открыто?

Ло Вэньчжоу стоял в узком коридоре, смотрел в окно и курил уже вторую сигарету подряд. Серое небо предвещало скорый снегопад. Капитан вспомнил таинственного патрульного, которого встретил в переулке возле башни, и почувствовал, словно наткнулся на бурное течение, скрытое под водной гладью. Решительное вмешательство муниципального управления, подобно лому, вскрыло стену, за которой годами копилась грязь.

Все занятия в «Юйфэнь» после полудня были отменены. Полиция заняла кабинеты, чтобы по отдельности допросить учеников, и увезла в управление всех причастных к делу учителей и работников. Несколько запуганных подростков, почуяв воздух свободы, поведали правду о порядках в школе, и понеслось…

Тем же вечером толстячок Чжан Ифань, словно супергерой с домашней футболки, напечатал длинное нескладное письмо, подписался своим настоящим именем и выложил в интернет.

После короткого затишья молчаливые ягнята наконец подали слабый голос, который постепенно перерос в оглушительный протест.

Ошеломлённые родители бросились в муниципальное управление и едва не устроили драку у ворот. Работа по сбору улик и показаний продолжалась до десяти вечера и временно прекратилась из-за физического и эмоционального истощения несовершеннолетних.

Тао Жань накаркал: все выходные ему действительно суждено было провести в офисе.

По дороге домой Фэй Ду был непривычно молчалив и перекинулся с Ло Вэньчжоу всего лишь парой фраз. На одном из перекрёстков капитан бросил взгляд на соседнее пассажирское сиденье и обнаружил, что юноша спит. Ло Вэньчжоу повысил температуру в салоне и поехал медленнее. Заезжая во двор, он легонько похлопал Фэй Ду по руке:

— Подъём, приехали.

Юноша неохотно кивнул, чувствуя, как затекла поясница после долгого сидения в одной позе, и устремил взгляд куда-то вперёд.