Скверное место. Время московское - Вадим Тихомиров Страница 70

— Ну, и где твой земляк? Опоздаем ведь.

Большаков нервничал. Ему сразу не понравилась идея ехать на работу на машине земляка Рязанского, который работал в охране Президента. Тот обещал их забрать и без проблем довезти до работы, но время шло, а они все еще стояли на краю тротуара.

— Если обещал, значит, приедет. Еще тридцать секунд ждем. Он никогда не опаздывает. Ему тоже на работу. Там, как и у нас, за опоздание по головке не гладят… и коньяком там не отделаться.

И тут из-за поворота на высокой скорости выехала иномарка с красными белорусскими номерами и резко остановилась перед оперативниками. Окошко опустилось, и требовательный голос скомандовал:

— Быстрее, мужики, опаздываю!

Подгонять мужиков второй раз не потребовалось. Они почти мгновенно оказались в авто. Большаков сразу расположился на заднем сиденье, а Рязанский уселся поближе к водителю, чтобы поболтать со старым другом, которого не видел несколько месяцев.

— Привет, братуха!

— Здорово, Славик! Как дела? Есть успехи? Охрана не дремлет?

Славик был вылитый бандит с большой дороги, имел богатырское телосложение и тяжелый взгляд, а его руки-лапищи так сдавливали руль, что он казался частью детского автомобильчика из городского аттракциона. Славик отвечал голосом хриплым, прокуренным:

— Не дремлет. Да какие успехи? Рутина, как и везде. На работе живу. А разве на работе жизнь? На работе это работа. А где жизнь? Жить когда? Выходных не дают. Выходные, зараза, стали праздниками. Да что я тебе рассказываю, будто ты сам не знаешь всю эту кухню. Забыл, когда последний раз на море был.

Рязанский вздохнул, словно его задели за живое.

— Море – это хорошо. Говорят, в Турции можно прилично отдохнуть.

— Что ж не съездишь?

— Денег не хватает.

— А ты взятку возьми.

— Ага.

— Напомни мне, как называется твой отдел?

— Отдел коррупции и собственной безопасности.

— Ну вот. Ты чем занимаешься?

— Ментами.

— А друг твой?

— Органами власти и управления.

— У тебя какая машина?

— Никакой.

— А у друга?

— Тоже. Мы взятки не берем, нам за державу обидно.

— О, господи… Детский сад, трусы на лямке… Там кино, а здесь суровая реальность. Надо как-то быть проворнее.

— А ты стал проворнее?

— Нет. Готовлюсь. Несколько раз стоял на грани. Но проклятое советское прошлое не отпускает. Понимаешь, совесть то и дело мучает. Так что я скорее теоретик.

— Провокатор ты, батенька, а не теоретик.

— Есть маленько. Ну а что? Работа такая. Нервная.

Сказал это Славик и громко расхохотался. Так и проболтали бы они весело, но в разговор вмешались силы неведомые, силы ментовского беспредела. На пересечении Садового кольца и Петровки ленивым взмахом жезла их машину остановил гаишник.

Славик сразу помрачнел:

— Вот что такое не везет и как с ним бороться. Это плохо. Гаишник – это плохо.

— Мы что-то нарушили? – поинтересовался Андрей, убаюканный теплом, негромкими голосами и тихой работой двигателя.

— Вы – ничего, – ответил Славик, выискивая у себя за пазухой бумажник с документами. – А меня он, скорее всего, собирается драть за белорусские номера. У меня машина не растаможена. Тут или штрафстоянка, или попадалово на деньги.

Сказал и вышел из машины. Сергей тоже приоткрыл дверь:

— Пошли, Андрей, покурим. Тут намечается зрелище.

Они подошли вовремя. Гаишник, старший лейтенант, уже правил бал, плавно переходящий в экзекуцию. Сначала он неразборчиво представился, потом, не останавливаясь, начал грузить «клиента» грядущими и неотвратимыми проблемами: