Семейные узы - Марина Серова Страница 70

— Наверное, – пожала плечами девушка, – я точно не знаю.

«Да наверняка совместный бизнес, тут и к гадалке ходить не нужно, – подумала я. – Молодой и, надо полагать, привлекательный любовник для женщины бальзаковского возраста, скажем так, уж точно не будет находиться в стороне от коммерческого проекта, который затеяла любовница. Но мне необходимы сведения о матери Маргариты. Есть ли у нее родственники, подруги, просто знакомые. Ведь Александр Вячеславович Подхомутников, кроме имени, отчества, фамилии и данных о ее бизнесе, больше ничего мне не сообщил. И подчеркнул, что бывшая супруга, которая обманула его, больше никакого интереса для него не представляет. Более того, он поручил мне искать только Маргариту. Маргариту похитили. Двумя днями раньше, по странному совпадению – а я в них не верю, – не вернулась с экскурсии ее мать. И если бы ее нашли, я бы знала – новости мониторю, к Андрею Мельникову с соответствующей просьбой обращалась. Более того, Елизавета Подхомутникова не выходит на связь даже с дочерью, ее мобильник отключен».

— В каком отеле в Тунисе должна была поселиться ваша мама? – спросила я.

— В отеле «Коралловый берег», это самый популярный отель, – ответила Подхомутникова.

«То есть до момента отправки на экскурсию все шло по плану – в «Коралловом береге» Елизавета и зарегистрировалась», – отметила я для себя.

— А у вас имеются ее фотографии? – спросила я.

— Да, конечно, сейчас…

Маргарита взяла свой телефон и, пролистав, показала мне фотографию матери. Я перекинула ее в свой сотовый. Хотя у меня уже имелось фото Елизаветы Подхомутниковой, но на нем она была запечатлена вместе с Александром Вячеславовичем и Маргаритой. Я подумала, что еще одна фотография старшей Подхомутниковой может пригодиться.

— Маргарита, ответьте мне еще вот на какой вопрос. У вашей мамы имеются родственники?

Подхомутникова задумалась.

— Вы знаете, а ведь все они умерли, – сказала девушка.

— Что, прямо так и все? Может быть, кто-нибудь еще остался? Вы вспомните, пожалуйста, – попросила я.

— Ну, вот родители мамины умерли, это я точно знаю. Братьев и сестер у нее не было, мама – единственный ребенок. Кто еще? А, вспомнила, в Тарасове живет тетя маминой институтской подруги. Подруга эта уехала в Канаду и попросила маму иногда навещать ее тетю, – объяснила Подхомутникова.

— Понятно. Адрес этой тети знаете? – спросила я.

— Н-нет, – призналась девушка, – знаю только, что живет в Тарасове.

— Ну а хотя бы имя ее и фамилию?

— Имя у нее не часто встречающееся: Прасковья. Я потому и запомнила. Знаете, песенка такая: «Девушка Прасковья из Подмосковья». Да, еще я вспомнила, что эта тетя уже пожилого возраста, но еще работает…

— Где работает? – тут же спросила я.

— Кажется, санитаркой в областной офтальмологической больнице, – не очень уверенно ответила Подхомутникова.

— Значит, никаких родственников у вашей мамы нет, и из ее знакомых, которые вам известны, только тетя ее подруги, – подвела я итог.

— Да, – кивнула девушка и спросила: – Татьяна Александровна, а вы не знаете, когда меня уже выпишут из больницы? Хочется побыстрее домой. Я, в принципе, себя уже нормально чувствую. Головных болей нет, ссадины и ушибы – это так, ерунда. На них даже не стоит обращать внимания.

Подхомутникова вопросительно посмотрела на меня.