Тень за стеной - Валерий Шарапов Страница 70

— Я что предлагаю, – заговорил Цукер. – Может, пока изобразишь из себя немого? Кто его знает, что там за народ, я тут давно не был. Так проще помнить, кто что наврал, ага?

Колька согласился. Спустились по стесанным ступеням, Цукер постучал особым образом, изнутри открыли, кто – неясно, потому что открывший тотчас ушел. За дверью оказался еще один спуск, довольно отвесный, казалось, спускаешься в глубокую станцию метро. Но когда достигли дна, сходство сразу исчезло. Дышать, в принципе, было чем для любителей насыщенного воздуха. Где-то наверняка была вентиляция, но где именно – неведомо.

У непривычного Кольки начало резать глаза. Пахло квашеной капустой, горькой махрой, хорошим таким, настоявшимся перегаром, намытым деревом и особым запахом тела, давненько не нюхавшего мыла.

Внутри было темновато, поскольку на столах стояли керосинки и лишь над стойкой имела место лампочка, вся в пыли и паутине, как в коконе. Похоже, что время тут навсегда остановилось на сумерках.

Стояло несколько столов, длинных, из горбыля, не струганных, но отполированных локтями. Был народ, хотя немного. Лиц не разглядеть, да и неохота было. Занимались вещами обычными – кто-то спал, уложив голову на руки, а руки – на стол, другие шлепали картами, в углу мрачный кавалер «укатывал» какую-то тощую даму с синими веками.

— Пошли к стойке, – позвал Цукер.

Стойка – это какой-то забор не забор, стол не стол, в общем, бруствер. Над ним висели вобла, чеснок и почему-то баранки. На столешнице топорщилась окурками консервная банка. Хозяйничал тут мужик лет под сорок, плотный, лицо круглое, но все в оспинах, в которых хоронились зеленые тени – в точности булка, тронутая плесенью. Цукер молча протянул руку какому-то мужику, тот пожал ее, не поднимая глаз, – занимался бухгалтерией, трещал счетами и перекладывал деньги.

— Посидит пока, – то ли спросил, то ли сообщил Рома, кивнув на Кольку.

— Чего ж нет, – таким же образом отозвался мужик. – Чаю, пива или что покрепче?

— Он, кхм… молчаливый, – объяснил Рома, – и будет… чай?

Колька кивнул. Мужик плеснул ему в стакан и вернулся к подсчетам.

— Иди за стол и пей, – распорядился Цукер. – Деньги есть? А, да. Ну на тогда… Ты что, с ума сошел?! Прячь быстро!

Колька смял червонец, неловко скрыв в рукаве, но почему-то показалось, что в углу, там, где играли, тотчас вспыхнули чьи-то глаза, желтые, как у голодных волков. Цукер ушел, а Колька принялся цедить чай – на удивление крепкий и вкусный, заварки сыпанули на совесть. Стало спокойно – как в могиле. А чего нет? Он под землей, а над ним уже занимался очередной день. Жизнь идет, люди топают – и не знают, что под ними подвал, полный гнилья и костей.

Или спокойно было потому, что тут никто не знал, кто он и что, и всем на это было категорически плевать. Наверняка и его история тут никого бы не удивила, скорее всего тут витают истории и покруче.

От стола, где шла игра, отделилась фигура, тощая, корявая, быстрая. Парень что-то объяснял, бурно, жестикулируя, и угомонился лишь тогда, когда мужик из-за стойки сказал:

— Будешь чудить – вышвырну.

Колька прикрыл глаза. Ничего. Надо немного подождать, перетерпеть – все устроится.

— Утомился, зема?

Тощий, который маячил у игорного стола, уже сидел напротив, и даже допил чай, более того, пожевал заварку. Сплюнув обратно в стакан, он быстро заговорил: