Тайна вещевого рынка - Марина Серова Страница 70

Я переступила порог, стараясь не запутаться среди сползавших со стола проводов. Под ногами хрустнула пустая банка от напитка – одна из десятков, разбросанных по полу, как гильзы после боя. Единственной уступкой эстетике был пожелтевший плакат из фильма «Матрица» на стене, приклеенный скотчем. Все остальное – функциональный хаос, доведенный до абсолюта. Храм информации. Его жрец сейчас был погружен в трансовое состояние общения с машинами.

— Привет, – сказала я, закрывая за собой дверь.

Он не обернулся, только поднял руку в знак приветствия. Его пальцы продолжали летать по клавиатуре, выбивая такую дробь, что казалось – вот-вот посыплются пластиковые клавиши, не выдержав этого бешеного темпа.

— Минуту. Ловлю пакеты.

Я подошла, обогнула стол, встала так, чтобы видеть его профиль. Лицо бледное, невыспавшееся, но глаза за очками в тонкой оправе горели тем же холодным огнем, что и мои. Только его огонь питался не человеческими страстями, а потоками данных.

Он нажал последнюю клавишу и откинулся в кресле, сняв очки, чтобы протереть их краем толстовки. Без них он выглядел моложе, почти мальчишкой, но в уголках глаз залегли тени, знакомые всем, кто подолгу вглядывается в чужие цифровые следы.

— Твой Круглов не спит. Сети горят. Дай секунду, сейчас визуализирую…

Он щелкнул мышью, и на соседнем мониторе поплыли разноцветные графики, схемы из стрелок и блоков, напоминавшие карту метро для параноиков. Один из блоков, подписанный «офис Круглова ДЕЛС», испускал десятки красных линий, уходящих в хаотичные скопления за границей экрана.

— Видишь? С того момента как ты позвонила, с его адреса – активность как у раненого зверя. Все эти линии – попытки связаться с зарубежными серверами. Каналы шифрованные, конечно. Представь, что он пытается отправить документы не почтой, а бронированной машиной с тонированными стеклами через полгорода. Мы видим, что машина поехала и куда-то свернула, но что внутри – пока нет.

Он обернулся ко мне.

— Так. Рассказывай подробности. Что ты ему такого сказала, что он так всколыхнулся?

Я села на единственное свободное место – краешек дивана, заваленного проводами, пультами и какими-то платами. И начала рассказывать. О приеме, о черном платье, о легенде про инвестора. О том, как подошла, как выразила «соболезнования» по поводу бутика, как завела разговор о старом проекте «Пассажа». О его мгновенной панике при упоминании Волкова. И конечно, о ключевой фразе: «В каждом провале нужен тот, кто на себе вывезет ответственность».

Я говорила медленно, восстанавливая детали, как собирают разбитую вазу. Не просто пересказывала, а заново проживала каждую секунду, вылавливая из памяти то, что ускользнуло в пылу момента: как его взгляд на долю секунды метнулся к охраннику у бара, как пальцы левой руки, непроизвольно сжались в кулак, когда я произнесла «Пассаж».

— Стоп, – Саня поднял руку. – Охранник. Он был свой, из его конторы, или наемный, от клуба?

— Наемный. Униформа клуба. Но Круглов посмотрел на него так, будто ждал команды. Или сигнала. Ничего не произошло, но это был взгляд не на человека, а на инструмент.

Саня кивнул, делая на листе бумаги какую-то пометку кривыми, понятными только ему знаками.

— Хорошо. Продолжай.

Саня слушал молча, не перебивая, изредка только кивая. Когда я закончила, он долго сидел, глядя в пространство, его пальцы бессознательно выстукивали что-то по коленке.