Анна Павлова и священный рубин - Юлия Алейникова Страница 71

— Бабушка очень помогала мне, мы часто с ней занимались, наверное, это заметно, – благодарно улыбнулась Марина.

— Да, да. Вероятно, – кивал бабушкин поклонник. – Давайте присядем вот на этой лавочке, не возражаете?

— Нисколько. А как давно вы были знакомы с бабушкой?

— О! Теперь уж точно и не скажешь. Для меня это было как вчера. А вот для вас – «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», – шутливо ответил Алексей Анатольевич. – А впрочем, что это я? Вы же устали, вам отдохнуть надо, перекусить, а я тут с разговорами, – спохватился бабушкин поклонник. – Простите меня ради бога. Перехожу непосредственно к делу. Вы меня извините, Мариночка. Вы позволите так вас называть? – Марина согласно кивнула. – Возможно, это покажется вам несколько неуместным в данный момент, но в моем возрасте дела надолго лучше не откладывать, мало ли что, – улыбнулся он милой смущенной улыбкой. – Дело в том, что некоторое время назад ваша бабушка обратилась ко мне с просьбой. Она хотела продать одну вещь и просила ее оценить.

— Да, и что это? – спросила Марина с интересом.

— Подвеска с крупным рубином.

— Не может быть! – воскликнула Марина.

— Отчего же?

— Бабушка очень дорожила этой вещью и ни за что не согласилась бы ее продать. – А если честно, то Марина была просто уверена, что бабушка собиралась подарить эту подвеску ей.

— Мне сложно сказать, что сподвигло вашу бабушку на такой шаг. Она мне не объяснила, просто просила помочь. Я подвеску оценил и, признаться, очень хотел приобрести ее сам, но тогда у меня просто не было такой крупной суммы. Ваша бабушка согласилась подождать, пока я достану необходимые средства. А потом случилось это несчастье. И вот я хотел узнать, не согласитесь ли вы продать мне эту подвеску? С вашей бабушкой мы договорились о цене в два миллиона. Эта сумма у меня имеется.

— Два миллиона? – в растерянности повторила Марина.

— Я понимаю, вам кажется, что цена за такую вещь не очень велика. Я согласен, на каком-нибудь аукционе вы смогли бы получить больше. Но ваша бабушка не хотела привлекать к этому делу незнакомых людей. Боялась, что ее могут или обмануть, или ограбить.

— Да, я понимаю. Я не понимаю другого: зачем ей вообще понадобилось ее продавать? – недоуменно пожала плечами Марина. – Ей хватало денег на жизнь, а если и нет, она всегда могла попросить у отца.

— Я, право, не знаю ее резонов. Мне неловко было задавать подобные вопросы, – смущенно дернул плечом Алексей Анатольевич. – Ну так как, вы согласны продать мне эту вещь? Обещаю, что буду бережно хранить ее как память о прекрасной Галине. А вам в вашем возрасте наверняка лишние средства не помешают.

— Да, конечно, но продать подвеску? – Марина все еще не до конца пришла в себя. – Нет, извините. Я не знаю, зачем это понадобилось бабушке, но я ее продавать не собираюсь. Извините. И мне действительно уже пора бежать, – взглянув на часы, спохватилась Марина.

— Конечно, конечно. Извините, что задержал вас, – засуетился Алексей Анатольевич. – Но знаете, вы все же подумайте. А я, если позволите, позвоню вам.

— Не стоит. Я не буду продавать бабушкину подвеску, – решительно проговорила Марина, подхватывая сумку.

— Два миллиона? – обалдело переспросила Саша, сидя вечером с Мариной на кухне и слушая ее рассказ о бабушкином поклоннике. – Ну не знаю. Ты уверена, что не хочешь согласиться, могла бы, например, машину купить или, скажем, внести как первый взнос за ипотеку.