Белая стрекоза и три папы - Янина Корбут Страница 71

Допив вино, я направилась к Танечке и предложила ей выйти пройтись.

— Вижу, ты совсем не в себе, — начала я, когда мы покинули двор и медленно зашагали по темной дороге. Фонари уже нигде не горели.

— А как иначе, Дарина? Соня, Тимур, теперь Элла. Я даже чувствую свою вину…

— В каком смысле?

— Я же староста. Нас классная, Анна Викторовна, всегда учила: один за всех и все за одного. Ей удалось невероятное — из совершенно разных людей создать сплоченный коллектив. У нас не было ни дедовщины, ни дружбы по интересам. Все и правда как-то держались друг дружку. А я как староста всегда за всеми следила.

— И теперь ты чувствуешь себе виноватой, что не досмотрела за Соней? — догадалась я.

— Разве я могла такое предположить? А главное — кто это сделал? Ведь опять выходит, что кто-то из наших. И вот мы сидим, пьем вино, а кто-то из нас — убийца. Как это вообще возможно?

— О чем вы спорили с Соней? — не дав ей опомниться, спросила я.

— Откуда ты знаешь? — вздрогнула Танечка.

— Это видели несколько человек, — уклончиво ответила я. — И теперь Тукач интересуется…

— Он что же, решил, что это я Соню стукнула?

— Пока нет. Но лучше сразу прояснить ситуацию, чтобы он не думал, что у тебя был мотив желать ей плохого.

— Да, я была на нее зла! И за дело…

— Интересно, за какое, — донесся сзади голос Тукача. Как он умудрялся каждый раз так тихо подкрадываться, для меня оставалось загадкой. Чередничко, разумеется, семенил следом.

— Я… я не могу при вас говорить. Это личное, — залепетала Татьяна.

— Лучше здесь, чем на допросе, — радостно подбодрил ее Чередничко, помогающий Тукачу прикурить.

— Ладно…

— Не волнуйтесь, обещаю, остальные об этом не узнают. Если, разумеется, речь не о том, что вы убили Соню.

— Да эта дурища начала меня сватать за Тимура!

— В каком смысле сватать? Что конкретно она предлагала?

Танечка принялась сбивчиво объясняться, выходило очень нескладно. Но так как мы уже знали о похождениях Тимура и Сони, общую картину я себе нарисовала быстро. Итак, Соня, взволнованная приездом Иванова, с которым, как она надеялась, у нее вспыхнет роман, решила обезопасить себя от возможных посягательств Тимура. Для начала она пригрозила тому запиской, чтобы не смел рассказывать об их связи, а потом решила занять его кое-чем посущественней. А именно — Танечкой.

— Так и сказала: выпей и сама его соблазни. Сколько, мол, можно сидеть в старых девах. Хотя какая я старая дева?

— Конечно, конечно…

— До кучи, она стала мне внушать, что Тимур на меня тоже поглядывает. И мне не стоит теряться… Я обозвала ее сводницей и дурищей, а она прямо взъелась на меня. Даже за грудки схватила и тряхнула. Ты, говорит, приди в себя, где еще мужика найдешь. А тут тепленький Тимур, с женой в разводе, давно друг друга знаете. Ну я разозлилась и ее оттолкнула. Обидно мне стало. Вроде как после себя попользоваться дает. Разве нет?

— Понимаю, это не очень приятно, — кивнул Тукач. — А потом?

— Потом она вела себя как ни в чем не бывало. Даже извинилась. Она немного выпившая была, мы же шампанское за встречу пили. Соня всегда так делала. Привыкла, что взбалмошные выходки всегда ей с рук сходили.

— Но вы затаили обиду, и когда она осталась одна, решили ее проучить. Чем, кстати, били? — вкрадчиво поинтересовался Тукач, прихватывая Танечку под локоть.