Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Михалкова Страница 71

Сергей представил жену Захарченко, содрогнулся и сказал, что обойдутся без этого. Взглянув на часы, он встрепенулся. Через час у него была назначена встреча с фотографом, приятелем Боричева, а Макар собирался поговорить с психиатром Серафима.

До назначенной встречи Сергей успел позвонить человеку, который часто выручал детективов, и обсудил, кого следует искать. Их цель – оперативник или следователь. Возраст неизвестен, стаж службы неизвестен, место жительства неизвестно, город, вероятно – Москва. Захарченко всю жизнь прожил в столице. Сергей Павлович или Павел Сергеевич. Короленко, Королев, Афонов, Афонский… Подумав, он все-таки добавил «Силуанов», ни на что не рассчитывая. Все яснее было, что Макар идет по следам на воде. Байка о некоем демоническом существе, из века в век уводящем за собой детей, лишившись антуража, изрядно потускнела.

Теперь Сергей недоумевал: почему они купились на околесицу, которую нес Захарченко? Индуцированный психоз – вот что это было, решил он. Здоровый человек перенимает бредовые убеждения психически больного.

* * *

Фотографа звали Илья Кармашев. Настроение Сергея не улучшилось, когда Кармашев с сокрушенным видом сообщил, что фотосессия затягивается и придется подождать.

Впрочем, его раздражение быстро прошло.

Илья арендовал студию в одном из корпусов бывшего завода. От здания остались только стены и перекрытия, а внутреннее пространство принадлежало фотографам, художникам, вокальным и танцевальным школам. В подвале обустроили комнаты со звукоизоляцией, верхний этаж пользовался большой популярностью у организаторов вечеринок. Бабкин усмехнулся при мысли, что вместо токарей-фрезеровщиков пятого разряда здесь теперь обитают подкастеры и преподаватели бачаты.

Его усадили в дальнем углу, и Сергей принялся наблюдать.

С первого взгляда студия его поразила. Это была просторная даже не комната, а зала – не меньше пятидесяти квадратных метров, с едва ли не шестиметровой высоты потолками и стенами цвета сырого цемента.

Пол студии был засыпан белоснежным песком. Создавалось ощущение, что под ногами – дюны, перенесенные неведомой силой в замкнутое пространство. Высокие зеркала с потускневшей амальгамой в бронзовых рамах, свечи в огромных стеклянных бокалах – огоньки дробятся и множатся, – но главное: низко висящая многоярусная люстра с тысячью дрожащих хрустальных льдинок, рассыпающих по стенам блики. Темные шторы были полузакрыты, и в полумраке все это – свечи, зеркала, песчаные волны и пышное великолепие хрусталя среди бетонных стен – производило незабываемое впечатление.

Сергей пожалел, что там, где его посадили, песка не было. Линия белого прибоя начиналась в пяти шагах от него.

— Коля, Тая, на позиции! – скомандовал Кармашев. – Наташа, поправь нам свет, пожалуйста.

Ассистентка, миниатюрная стриженая девушка, схватилась за огромную лампу на длинной суставчатой ноге и начала поворачивать. Кармашев следил в видоискатель.

— Стоп! Хорошо, спасибо. И отражатель съехал.

Пока Наташа возилась с отражателем, из соседней комнаты показались двое босоногих детей лет двенадцати в полосатых пижамах. Со скучающим видом они шлепнулись на песок.

Бабкин бросил на Кармашева внимательный взгляд. Он не знал, что в фотосессии участвуют дети.

— Так, минуточку, а почему у нас пижамы? – спросил Илья. – Друзья мои, с пижамами мы уже отстрелялись.