Шпионское грузило - Лен Дейтон Страница 71

Снова вызвать взрыв могла лишь ее младшая сестра Тесса:

— Фиона, моя дорогая, ты всегда на месте, когда нужна мне!

— У тебя прекрасное шампанское, — сказала Фиона, стараясь снизить уровень напряжения, который ясно читала на лице сестры и в ее манере нервно крутить кольца на пальцах.

— Она входит в мою диету: икра, шампанское и устрицы. С ней ты никогда не потолстеешь.

— Это точно. Специально для бедных, — сказала Фиона.

— Примерно то же самое и папа говорит. Он меня осуждает. — И как бы нарушая его заповеди, Тесса подняла стакан, присмотрелась к пузырькам и отпила глоток шампанского.

Тесса всегда была склонна ломаться под грузом неприятностей. Отношения между Фионой и ее младшей сестрой демонстрировали типичный пример соперничества близких родственников — и этот психологический феномен Брет нередко припоминал во время их кратких встреч. У их отца, довольно ограниченного человека, было любимое изречение: «Мне нужен результат, а не объяснения», которое, выгравированное на пластинке, висело в приемной его офиса. Он был убежден, что любая форма объяснений исходит из недооценки силы духа его дочерей и его самого.

Тесса быстро поняла, что ей гораздо удобнее играть роль младшей дочери, с которой и спрос невелик, и предоставила Фионе удовлетворять — или порой не удовлетворять — пожелания и ожидания их отца. Тесса всегда предпочитала занимать то место, где от нее ничего нельзя было потребовать. Фиона училась в Оксфорде и читала великих современников; Тесса же сидела дома и увлекалась Гарольдом Роббинсом. Темпераментная, впечатлительная и страстная Тесса все могла превратить в шутку: это был ее способ избегать столкновения с жизнью. Ее собственное безграничное благородство делало ее достаточно уязвимой перед лицом мира, в котором люди были холодны, безжалостны и суровы. И стоило ли ее осуждать, если, живя в таком мире, она порой позволяла себе маленькие фривольные любовные романчики? Ведь она неизменно возвращалась к мужу и дарила ему страстную и преданную любовь. И что с того, если какой-то случайной ночью в постели с этим идиотом — пьяным любовником — тот признался ей, что шпионит для русских? Вполне возможно, то была просто шутка.

— Опиши его еще раз, — сказала Фиона.

— Да ты его знаешь, — сказала Тесса. — Во всяком случае, он-то о тебе все знает.

— Майлс Брент?

— Джайлс Трент, дорогая, Джайлс Трент.

— Если ты перестанешь жевать эти проклятые орешки, я смогу понять, что ты бормочешь, — раздраженно сказала Фиона. — Значит, Джайлс Трент. Конечно, я его помню.

— Обаятельное животное: высокий, симпатичный, вьющиеся седые волосы.

— Он же стар, как Мафусаил, Тесса. И я всегда думала, что он извращенец.

— О нет. Далеко не извращенец, — хихикнула Тесса. Она уже основательно отдала дань шампанскому.

Фиона вздохнула. Она сидела в изысканных апартаментах Тессы Косински в Хэмпстеде, зеленом северо-западном пригороде Лондона, наблюдая, как кроваво-красный солнечный диск опускается за рыжеющую кромку облаков. Когда давным-давно преуспевающие лондонские торговцы и мелкая аристократия отправлялись на воды в чинный и модный Бат, менее преуспевающая публика предпочитала пить свои воды в этом холмистом местечке, которое ныне стало местом обитания удачливых рекламодателей и богатых издателей.