Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 72

Только спустившись на десяток ступеней, она подумала, что спускается еще ниже под землю, в какие-то неизведанные глубины, а ведь она хотела подняться на поверхность, к свету и воздуху. И вообще ей уже надоело бегать по подвалам, и кот дома один.

Но, с другой стороны, она не может всё бросить, пока не найдёт остальные бюсты и не сообразит, что с ними делать. Потому что иначе получится, что всё зря: и смерть неизвестной старухи со странной фамилией Вчерашняя, и второй владелец бюста, Фиников, лежит сейчас в реанимации, а уж Елена Фёдоровна Косолапова сама отдала ей бюст, чтобы она, Надежда, его сберегла. Так что ей нужно успеть раньше типа в ужасном замшевом пиджаке найти остальные бюсты. Пока счёт три – один, у нее три бюста, а у замшевого всего один-единственный.

Господи, как же выбраться отсюда и увидеть белый свет? Но, в конце концов, иногда, чтобы подняться, нужно спуститься еще глубже. И она продолжила спуск.

Спускалась она недолго. Лестница прервалась. Надежда оказалась на площадке перед обычной лифтовой дверью. Кнопок не было, но едва Надежда подошла, створки дверей раскрылись. Надежда с опаской заглянула внутрь кабинки. Это лифт или ловушка? Вот она сейчас доверчиво войдёт, двери закроются, а потом не откроются – кнопок-то нет! Попалась, голубка! Надежда на мгновение замешкалась – и еще неизвестно, куда этот лифт ее привезёт…

И все же она решилась и вошла в кабину.

Дверцы тут же закрылись, и кабина заскользила – к счастью, на этот раз вверх. Подъем продолжался довольно долго. Или так Надежде показалось? Всё-таки она очень боялась.

Наконец кабина остановилась, и двери открылись.

Надежда с облегчением вздохнула и поспешно выскочила из странного лифта. Она опять оказалась в длинном коридоре с бесконечными рядами дверей. Надежда дёрнула за ручку одну дверь, другую… Все были заперты.

Она шла по коридору и дёргала все ручки подряд и уже почти отчаялась, как одна дверь поддалась, и Надежда очутилась в странной комнате, похожей на кинозал. Она увидела невысокую сцену и ряды кресел.

На сцене в ряд выстроились старушки, перед ними, спиной к залу, стоял длинноволосый мужчина. Надежда решила, что это очень похоже на хор.

Выглядели и одеты хористки были очень разнообразно – две импозантные дамы с хорошо уложенными седыми волосами и ярким макияжем, пара-тройка обычных старух в простых ситцевых платьях, таких бабулек встретишь почти у каждого дома на лавочке, одна худая как жердь, в джинсах и майке, расписанной черепами, другая в платочке, самого деревенского вида. Остальных Надежда не разглядела.

На расстроенном пианино вдохновенно наяривал лысоватый, с носом уточкой, очкастый мужчина. Он то и дело косился на хормейстера, который дирижировал, широко размахивая руками, а старушки выводили неумелыми, надтреснутыми голосами:

Не слышно шума городского,

На Невской башне тишина,

И на штыке у часового…

Тут одна старушка закашлялась. И никак не могла остановится.

Хормейстер строго посмотрел на нее и с укором спросил:

— Наина Феликсовна, что с вами?

— Вот… Вот она… – Старушка показала скрюченным пальцем на Надежду Николаевну.

Хормейстер обернулся, увидел Надежду и жёстко поинтересовался:

— Дамочка, что вы здесь делаете? Вы же видите, у нас репетиция! Между прочим, очень важная репетиция, мы готовимся к городскому смотру самодеятельных коллективов. А вы, дорогая моя, сбиваете нам творческий настрой! Если вы хотите присоединиться к нашему коллективу, то поднимайтесь на сцену.