Адский прииск - Николай Свечин Страница 72

Алексей Николаевич с интересом осмотрел непривычный быт инородческой деревни. Якутская юрта (иначе балаган) отличалась от тех, что он встречал в Туркестане. Это был низкий и длинный по фасаду дом, выстроенный из наклонно поставленных тонких бревен. У каждого хозяина имелось сразу два строения: летнее и зимнее, часто стоящие дверь в дверь. Летнее – побольше и менее утепленное – опиралось на четыре вертикальных бревна, выставленных по углам квадрата. На них лежал другой квадрат, сбитый из четырех бревен потоньше; к нему выходили потолочные матицы. В стенах виднелись маленькие оконца, собранные из обломков стекла. Там, где стекол не хватало, окна заложили берестой.

Крыша была сложена из жердей с едва заметным наклоном. В центре балагана стоял камелёк с прямой трубой, скроенной из тех же жердей, обмазанных глиной. Земляной пол кое-где покрывали волосяные половики, а вокруг очага хозяева разложили кумаланы – коврики из белых и черных обрезков шкур, довольно изящной работы.

По углам жилища были расставлены нары – орон. Правая от входа половина предназначалась гостям, левая – хозяевам. На хозяйской половине стоял шкаф с посудой и висели иконы – почему-то в мешках. У входа, вдоль передней стенки, находилось место для дров. Алексей Николаевич заметил, что они нарублены из сухостоя. Якуты берегут лес и никогда не пускают на растопку живые деревья.

Самые почетные места – бирилик – располагались справа в дальнем углу: там сажают священника и шамана. Лыкову уступили именно бирилик. Азвестопуло и Волкобой уселись ближе к двери, но тоже не в обиде. Хозяин с женой и двумя сыновьями расположились напротив, на своей половине. Столов тоже оказалось два: для своих и для чужих. Якутка угостила статского советника халком – смесью масла с молоком и водой, которую подала в чороне – деревянной чашке на трех ножках. Еще принесли большущих жареных карасей. После еды выставили кирпичный чай и пресные лепешки. Все было вкусно, но питерцев смущала антисанитария – обычное явление в инородческих жилищах.

Устав за первый день пути, русские быстро уснули. Поднялись утром, вновь угостились кирпичным чаем и двинулись в путь. Денег за постой хозяин не взял, но с удовольствием принял в подарок пачку листового табака.

Еще сыщики купили у якутов зимнюю одежду в запас: двойные кухлянки, унты и ыстыны (штаны из пыжика). А бывалый проводник с доплатой выменял свой спальный мешок из бараньих шкур на более теплый кукуль, сшитый из шкур волка.

Путешествие продолжилось пока что по удобному Охотскому тракту. Однако у следующего селения – Татта – предстояло свернуть с него на северо-восток, к Алдану. Дорога осталась такой же накатанной, ехать было легко, и Азвестопуло продолжил гарцевать на своем Весельчаке. Долина реки Татты уходила к западу и была во многих местах распахана.

Вдруг, спустя час езды, Лыков почувствовал неприятное жжение на затылке. Он резко остановил коня и обернулся.

— Что случилось? – обеспокоенно спросил Иван.

— Кто-то нас преследует.

Проводник тоже обернулся и долго смотрел на лесную дорогу.

— Я никого не вижу.

— Конечно. Они держат дистанцию.

— Алексей Николаевич, это просто путники. Им надо в ту же сторону, что и нам.

Статский советник отрицательно покачал головой:

— Это не путники, а погоня.