Странное убийство - Валентина Раскач Страница 73

Складывалось впечатление, что Олег пропустил мимо ушей фразу про «отчество». На всякий случай, Артем не стал настаивать, боясь сбить парня с основной темы.

— Не придумывайте, Олег. Вы сами прекрасно справились со своим то ли эмоциональным, то ли нервным срывом, я, честно, в этих материях плохо разбираюсь.

— Нет, не спорьте, Артем Михайлович, вам удалось внушить мне каким-то чудесным образом, что у всех людей бывают такие срывы в стрессовых ситуациях. Матушка с детства предостерегала меня, я бы даже сказал, запугала тем, что у меня плохая генетика, и стрессовые ситуации для моего мозга губительны. Я не очень верил ей, пока матушка сама не оказалась в психдиспансере. С тех пор я панически боюсь нервного срыва, и уже, наверно, от этого стал психом. После первого потрясения на даче я смог оправиться, и у меня даже закрались сомнения, в моей плохой генетике. Но, когда, я увидел тоже самое пальто в прихожей, понял, что я действительно свихнулся, и пальто преследует меня.

— Олег, извини, перебью твою пламенную речь про сумасшествие, у меня возник вопрос:

— Почему твоя мама решила заклеймить твою генетику? На основании чего она пришла к такому выводу? У тебя брали анализы, то есть исследовали твою генетику?

— Артем Михайлович, я был еще мелкий, по-моему, школьник начальных классов, когда маму забрали в клинику. Но в моей памяти точно не отложилось, чтобы мы с мамой ходили сдавать какие-то анализы.

— А что тебе говорил отец про твою генетику?

— Он объяснял мне, что мама болеет, поэтому ей в голову приходят разные фантазии, не имеющие под собой основания. Но уже хорошо то, что в таком раннем возрасте мама познакомила меня с вопросами наследственности. Хорошо помню его фразу:

— Наверно, вырастешь, будешь генетиком.

— И как, отец был прав? Ты стал генетиком?

— Нет, я стал художником.

— Олег, я – конечно, не врач – психиатр, но точно могу тебе сказать, как ни примеряйся, на психа ты не тянешь. Первый признак, что ты – совершенно нормальный это – тот факт, что ты сам себя считаешь ненормальным. Ни один больной на голову не признается в том, что он – псих, наоборот, будет всем доказывать, какой он умный, а все вокруг психи. Просто на тебя повлияло стечение двух обстоятельств. Первое, тебя запугала в детстве мама, а добило тебя второе обстоятельство, когда ее поместили в лечебницу. Ты ее навещаешь?

— Да, но она меня не узнает, она живет в своем, неведомом нам мире.

Вика с восхищением слушала, как Артем беседует с Олегом.

— Надо же, как настоящий психолог, смог успокоить, раскрыть испуганного человека. Теперь Олег прямо-таки с обожанием на него смотрит, как на гуру, внимая каждому слову. Мне, кажется, и я начинаю влюбляться в Шатрова. А, может, я в него влюбилась еще тогда, когда он организовал ритуал брудершафта? Наверно, это такой психологический трюк ловеласа, чтобы заманить меня в свои сети. Но, нет, я сама предложила перейти на «ты», а он просто развил мою идею. Если честно, так хочется опять повторить этот дурацкий ритуал! Кстати, он к Олегу теперь тоже обращается на «ты», у него произошло само-собой, очень естественно. Скорей бы наш оживший красавец отправился восвояси, мне так хочется, наконец, остаться наедине с Шатровым. Уже поздно, что, если, предложить Артему остаться у меня на ночь? Стыдно себе признаться (со мной такое впервые) – я мечтаю оказаться с ним в постели. Господи, не знала, что доживу до этого, сама мечтаю о мужике! Интересно, кажется, Олег по кругу пошел третий раз пересказывать свою историю. Мы же уже слышали все.