Кованый сундук - Александр Воинов Страница 73

— И пять минут назад вам показалось, что вы этого не сможете сделать?

Якушкин испуганно поднял руку:

— Нет, нет, что вы!

— Однако вы просили у меня платок… Ну хорошо, хорошо, – словно поверив ему, сказал Воронцов. – Объяснения, которые вы мне дали, логичны…

Якушкин с облегчением откинулся на спинку стула. Тыльной стороной ладони он отер со лба пот.

Стремянной с любопытством смотрел на этого человека.

«Вот и открылось второе дно», – подумал он и невольно взглянул на Воронцова.

Воронцов смотрел на Якушкина. Он перегнулся через стол, и во взгляде его было что-то такое пристальное, напряженное, острое, что Стремянной, поймав этот взгляд, спросил про себя: «Почему он так смотрит? Неужели тут есть и третье дно?»

В эту минуту Воронцов поднялся со своего места и коротким движением руки бросил перед Якушкиным какую-то монету, вернее, неправильно обрубленный кусок медной пятикопеечной монеты, вынутой из свертка.

Увидев монету, Якушкин отшатнулся. Кровь отлила от его раскрасневшегося, потного лица.

— Ну что ж, Якушкин, кончайте свою игру, – негромко сказал Воронцов, – Кузьмина в соседней комнате – у нее другая половина монеты. Очную ставку хотите?

— Нет, не надо. – Якушкин обнажил свои желтые зубы. Можно было подумать, что он готов вцепиться в горло Воронцову.

— Товарищ Стремянной, – сказал Воронцов, – разрешите вам представить. Перед вами агент гестапо Т-А–87!

Якушкин рванулся с места и тут же бессильно привалился к краю стола. «Вот и третье дно открыто», – подумал Стремянной.

А Воронцов между тем поднялся с места и, заложив руки в карманы, остановился перед Якушкиным.

— А теперь скажите мне, куда вы дели планшет, который сняли с бургомистра, пока он лежал без сознания? Ну, знаете, там, в автобусе, который вы подорвали противопехотной миной? В этом планшете был план укрепленного района.

Какой-то живой, хитрый огонек мелькнул в потускневших глазах Якушкина. Он пожал плечами.

— Зачем мне было хранить этот план? Разумеется, я его уничтожил.

— Нет, – сказал Воронцов. – Вы его не уничтожили.

— Почему вы так думаете?

— Вы слишком расчетливы для этого. Вы знаете цену фотографиям, картинам. Знаете, чего стоят и военные планы, особенно если они нужны для предстоящих операций.

— Дорого стоят, – вдруг сказал Якушкин и весь как-то подобрался, словно готовился к прыжку. – Вы правы, я действительно знаю им цену и дешево не отдам.

— Какова же ваша цена? – усмехнулся Воронцов.

— Жизнь.

— Этого я вам обещать не могу. Это не от меня зависит. Хотите рискнуть – рискуйте.

Якушкин минуту помедлил. Потом, прищурившись, посмотрел куда-то в угол, поверх головы Воронцова.

— Что ж, рискнем, пожалуй.

Он протянул руку к лежащему на столе штативу фотоаппарата.

— Разрешите?

— Подождите, – сказал Воронцов.

Он придвинул штатив к себе и рознял ножку на две части. Потом осторожно вынул из полой части трубки свернутую фотопленку.

— Это? – спросил он.

— Да, – ответил Якушкин, тяжело оперевшись о стол. – На ней все отлично видно. Фотографировал сам. По квадратам. Посмотрите на свет. Подлинник уничтожен. Хранить его было неудобно и опасно.

Стремянной быстро поднялся с места и через плечо Воронцова взглянул на негатив. Воронцов передал ему пленку, и он долго и внимательно рассматривал ее.

Да, это был тот самый план, который они так искали.