Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 74

Все резко уставились на взволнованного Косых, который старался отдышаться.

— Павел Иванович, что случилось? – обеспокоенно приподнялась Ольга.

— Да так… показалось. – Косых упал на свободный стул, вопросительно посмотрел на сотрудника.

— Это наш участковый Владимир Сергеевич, – грустно пояснила Соня, – он пришёл по поводу Толика.

— А… – совсем успокоился Косых, протянул сотруднику руку и представился, затем попросил у Ольги чаю.

Та пошла на кухню за бокалом.

— Владимир Сергеевич сказал, что сегодня передал матери Гордея разрешение на захоронение, – с грустным видом сообщила Соня. – Так что на днях будут похороны.

— А что так долго держали? – поинтересовался Косых.

Участковый пожал плечами:

— Пока вскрытие было, экспертиза. Как отказной материал подписал у начальства, так и справку оформил.

— Ну и что же там экспертиза показала? – усмехнулся Косых. Он совсем успокоился и, получив кружку с чаем, потянулся за пирогом. – Русалки его утащили?

— Нет, обычная асфиксия, – спокойно сообщил участковый, – единственная непонятная деталь – это прижизненная рана на голове. Но, возможно, когда лодка переворачивалась, ударила его бортом. Он ведь был уже в воде, но ещё дышал.

— Может, уключиной?

— Не похоже. Металл бы голову пробил, а здесь рана продолговатая была. Эксперт сказал, неглубокая, и щепочки в ней остались древесные, скорее, его могло лодкой оглушить в воде.

— А мальчики не видели? – уточнил Косых.

— Говорят, что нет, но их тоже можно понять, – Владимир усмехнулся, – представляю, как я бы перепугался, выпав из опрокинутой лодки.

— Жалко парня, хоть и пьяница, но всё равно, – посочувствовал Павел Иванович. Посмотрел на женщин: Елена с Ольгой продолжали чаёвничать. Соня сидела, беззвучно склонив голову, по её щекам текли слёзы.

Участковый тоже посмотрел на неё и стал собираться:

— Извините, если я что-то не так сказал. Спасибо за угощение, поеду на службу! – встал из-за стола и спустился к воротам.

Женщины проводили его кивками.

— А зачем он приходил-то? – не понял Косых.

— Профилактическую беседу с нами проводил, чтобы детей одних не отпускали в лодке кататься, – сообщила Ольга.

— А ещё там должны быть спасательные жилеты! – добавила Елена.

Косых посмотрел на Соню – она продолжала тихо плакать.

На следующий день состоялись похороны Анатолия.

Жена покойного договорилась с ритуальным агентством, пригласила местного батюшку. Всё было чинно и по-христиански.

Бабушки крестились, нашёптывая молитвы, кто помоложе, просто стояли со скорбными лицами. Большинство сельчан вздохнули с облегчением – уж больно шумным бывал временами Анатолий.

Только лицо Сони было залито молчаливыми слезами. Они катились без остановки, вытекая из красных воспалённых глаз. А когда гроб стали заколачивать, она внезапно бросилась на колени, обняла крышку, не давая сотрудникам агентства закончить свою работу.

Косых быстро подошёл к Соне и помог ей подняться, увел в сторону. А затем они незаметно ушли домой.

Закопав гроб на деревенском кладбище, водрузив крест, все направились к дому вдовы Анатолия. Здесь уже были накрыты длинные сколоченные соседскими мужиками столы с лёгкими закусками и спиртным. Народ расселся по лавкам, начались проводы.

Гордей с Фомой тоже участвовали в похоронах, вместе держались на кладбище. А когда все расселись за столами, стали звенеть посудой и разливать водку, пошли в дом.