Гипноз - Макс Ганин Страница 75

Келидзе не ошибся. Тополев действительно довольно легко на следующий день во время сеанса вспомнил все подробности того дня. Работать с пациентом стало намного проще, и теперь гипноз отнимал у Зураба Ильича не так много сил. Всего за час Гриша вспомнил гораздо больший объем информации, чем за всю прошедшую неделю. И теперь, сидя в кабинете вместе с мамой и доктором, он пересказывал им все, что произошло с ним после того, как его опять засунули в автомобиль.

– Меня снова довольно долго везли, но меньше по времени, чем в первый раз. В конце пути машину очень сильно трясло и подбрасывало на кочках…

– Видимо, они съехали на проселочную дорогу, – пояснил Келидзе.

– Затем задняя дверь микроавтобуса открылась и меня вытащили те же двое. Они были уже без масок. Развязали веревки на ногах и руках и проводили в дом.

– Опиши этот дом! – попросил профессор. – У тебя это неплохо получилось во время сеанса.

– Дом невысокий, но двухэтажный. Довольно маленький по площади по сравнению с нашими дачами. Участок тоже крохотный, огороженный забором в виде сетки-рабицы, натянутой между круглых ржавых столбов. Цвет дома – желтый, крыша покрыта шифером, как на старых домах в нашем поселке.

– А вокруг этого дома были еще строения? – уточнил Келидзе.

– Да, были, и много.

– То есть это дачный поселок или деревня, так?

– Судя по всему, да! – недолго подумав, ответил Тополев.

– Видите, как он грамотно изъясняется?! Речь осмысленная, внятная, стройная, логичная, окрашена интонациями, имеет определенный темп, произношение звуков и построение фраз правильное! – обрадованно подчеркнул доктор. – Это говорит о его интеллектуальной сохранности. Память вернуть очень сложно, но реально. А вот интеллект если пропал, то это навсегда. Поэтому вам в определенном смысле еще повезло, – заметил Зураб Ильич и с грустным выражением лица попробовал улыбнуться. – Продолжай, Гриша!

– Внутри дома было темновато, поэтому я не смог разглядеть подробно, что и как. Меня провели на террасу – в самую светлую комнату. Сказали, чтобы я лег на диван. Мне снова связали руки и ноги, причем на этот раз они долго искали, чем это сделать, поскольку те прочные веревки остались в машине. Нашли какие-то стекловидные белые канаты, которые мне довольно сильно натирали запястья, и от этого я чувствовал жуткий дискомфорт.

– Вот! Мы подходим к самому интересному и важному моменту в повествовании, поэтому я этот кусок расскажу сам, с твоего позволения, – попросил Келидзе. – Не возражаешь?

– Нет, конечно, – с уважением согласился Григорий.

– Его провели в дом несвязанного – это говорит о том, что они уже не боялись, что он сбежит! Они уже видели его неадекватность и понимали, что неприятностей от него ждать не стоит. А это значит, что один из этих двух похитителей точно имел познания в медицине, причем на уровне врача, не меньше. Конечно же, можно предположить, что они испугались, что соседи увидят связанного человека и вызовут милицию, но я думаю, это было вторичным фактором, что подтверждается дальнейшими их действиями. Они попросили его лечь на диван, и он сделал это беспрекословно, то есть подчинился их воле, так как своя воля уже была подавлена и медикаментозно, и психосоматически. Да, они, конечно же, связали его снова, но я считаю, что это было сделано на всякий случай, для очистки совести, так сказать. Кстати, подобное решение и сыграло с ними злую шутку, а для Гриши стало спасением. Что ты чувствовал и о чем думал на этом диване? – обратился профессор к пациенту.