Мазыйка. Приговорённый город - Алёна Моденская Страница 75

Наконец показался дом, в подвале которого Новиков и Антон спрятали карты, телефоны и документы. Хорошо, что их схрон оказался на месте. Больше того, телефон Новикова послушно включился.

— Вот, — протянул Новиков свой смартфон Игнатьеву. — Новый телефон, из нашего времени. Даже с интернетом. Правда, здесь сети нет, поэтому не работает. Но можно слушать сохранённую музыку, делать фотографии, записывать голоса и смотреть кино. Да и снимать тоже.

— Полный шпионский набор? — изогнул бровь Игнатьев, не спеша брать смартфон в руки.

— Если бы я был шпионом, то не оставил бы телефон здесь, правильно? — устало спросил Новиков. — И уж точно не показал бы его тебе. Да и не наснимал я ничего. Сам проверь.

— Что у тебя там ещё? — спросил Игнатьев, так и не прикоснувшись к смартфону.

— Документы, — пожал плечами Новиков и показал Игнатьеву свой паспорт.

— Российская федерация, — тихо прочитал Игнатьев, глядя на развёрнутый паспорт, который Новиков держал в своих руках. — Не Советский союз?

— Нет больше Советского союза, — вздохнул Новиков и показал герб на документе.

— Война, что ли? — сдвинул брови Игнатьев.

— Внутренняя, — обтекаемо ответил Новиков.

— Опять гражданская? — поморщился Игнатьев.

— Не в таких масштабах.

Дальше Новиков показал Игнатьеву фото своего удостоверения на смартфоне.

— Цветная, — криво улыбнулся Игнатьев, глядя на фотографию Новикова. — Майор полиции, значит.

— Значит, — устало отозвался Новиков.

— А где документик твоего братца?

Новиков открыл Антонов паспорт.

— Российская федерация, Нижегородская область, — тихо прочитал Игнатьев. — Опять, стало быть, будет Нижний Новгород.

— Ну да.

— А удостоверение?

— Антон — просто школьный учитель, — пояснил Новиков. — Ещё ремонты делает по всей округе. Я же говорю — золотые руки.

— Это не только ты говоришь, — небрежно произнёс Игнатьев. — В артели на него не нарадуются.

Новиков промолчал. Он же с самого начал понял, что Игнатьев будет получать подробные отчёты о каждом шаге Антона в артели. Так что ничего удивительного.

— А это что? — спросил Игнатьев, подбородком указывая на пластиковые карточки.

Вот как объяснить человеку из пятидесятых про безналичные расчёты, электронные деньги, бесконтактную оплату и всё такое.

— Это вроде банковской сберкнижки, — промямлил Новиков, с трудом подбирая слова. — Только туда ещё зарплата приходит. Ну, или можно перевести деньги друг другу. И платить в магазинах.

— Это как?

— Ну, деньги сами списываются со счёта и переправляются продавцу.

— Ишь ты, сами списываются. И какие у вас там деньги? Доллары? Франки? Марки?

— Почему, рубли, — пожал плечами Новиков. — Только на один рубль теперь ничего не купишь.

Игнатьев скрестил руки на груди и нахмурился. Так и простоял молча минуты полторы.

— Чего молчишь? — спросил Новиков, чувствуя себя измождённым.

— Думаю — поверить тебе, или шмальнуть в башку.

Новиков тоже помолчал. Потом нашёл в телефоне семейные фотографии и показал Игнатьеву:

— Вот, смотри. Это моя дочка, Василиса. В институт недавно поступила. — Новиков пролистал пару снимков и снова показал экран Игнатьеву. — Это жена. Это наш дом и сад. Это Васька со своей собакой. Это она в Нижнем. Живёт теперь там.

— А ты где живёшь? — спросил Игнатьев, смотревший фотографии с каменным лицом.