Крик ночной птицы - Дарья Литвинова Страница 76

— А есть у меня одна идея, – сказал Кожин. – Только позвонить и уточнить надо.

Связи всегда играют важную роль, а уж связи между сотрудниками правоохранительных органов, да еще если эти сотрудники испытывают друг к другу уважение и человеческую симпатию, могут на многое повлиять. Через три дня после звонка в РОВД Борисовска из СИЗО-2 по факсу пришло объяснение от Герлецкого, в котором тот сообщал, что знал о ранее совершенном его подельником Филиным убийстве – тот из хулиганских соображений пробил голову незнакомому мужчине, а потом спрятал тело в коллектор. За это Герлецкий получил значительные послабления режима, а в полиции с чистой совестью передали материал в Следственный комитет для присоединения к и без того не очень легкому списку злодеяний Филина. И сняли с себя потенциальный «висяк». В СИЗО-2 работал друг Кожина по юридическому факультету.

— А по правде, тебе сколько лет?

— Шестнадцать. Семнадцать через неделю.

Филин и его напарник Харитон курили после обеда на лавке недалеко от здания склада. Напарник был из сидельцев, в тюремных наколках и с плохими зубами.

— А родители твои где?

Подросток пожал плечами:

— Где-то есть.

Напарник понял, что вопрос собеседнику неприятен, замолчал. Они некоторое время смотрели перед собой, думали. После он снова нарушил тишину:

— Слушай, тут тема есть…

Филин повернул голову:

— А срок какой за твою тему?

— Приличный, – хмыкнул Харитон. – Но и тема хорошая.

— А с чего ты вообще со мной этот разговор начал?

— Ладно, проехали. Я еще и не рассказал ничего, а ты уже – срок…

— Давай тему свою, – буркнул Филин. – Но я не подписываюсь. Послушать – послушаю. Потом скажу.

— А тебя никто и не тянет… просто я смотрю, ты из своих.

Филин, втайне гордившийся тем, что до сих пор не был привлечен к ответственности за свои деяния, только хмыкнул на это «свои» от неоднократно сидевшего Харитона. Тот или не заметил, или сделал вид и изложил свою незамысловатую «тему».

Виктория выключила воду, вытянулась в ванне. Сегодня можно было полежать подольше. Сожитель наконец клюнул на ее нехитрую приманку: пару раз сказать, что клиент подарил драгоценности, – а потом тихонько вернуть их в прокат; соврать, что на квартире у него антиквариат, а в заначке – миллионы; озабоченно сообщить, что как бы клиент не сорвался, он все-таки денежный…

Харитон слушал молча, а потом прижал к стенке и потребовал сказать адрес такого денежного мешка, который водит домой проституток и при них бросает сейф открытым.

«Никакого сейфа, – наигранно удивилась Вика. – Просто в пакете в морозилке. Думает, место надежное, раз его хату никто не знает…»

Пришлось поломаться для вида и даже получить пару оплеух и всплакнуть, прежде чем «нехотя» выдать адрес и пообещать занять клиента на всю ночь. Проститутка действительно оказывала интимные услуги на квартире, адрес которой старательно выучил Харитон, только с нюансами: клиент Фомкин, по кличке Фома, был не особо богат, свиреп характером и до невозможности жаден. «Слила» его Вика потому, что надеялась: тот или отделает Харитона от души, до невосстановимых функций, или сдаст его в ментуру и сожитель сядет. И в том и в другом случае она получала передышку. Харитон достал ее до невозможности.

Разумеется, задерживать клиента подольше в ту ночь, когда сожитель отправился «на дело», она не стала.