Прелестная женщина: Записки судебного следователя - Михаил Фролович Чулицкий Страница 76

Ввиду переполнения местной тюрьмы, впредь до выяснения его личности и наведения справок через министерство иностранных дел, он был отправлен в Уфимскую губернию под надзор полиции. По доставлении на место в течение некоторого времени он работал на заводах, а затем внезапно скрылся. Скоро, однако, был пойман, и, так как к тому времени пришел ответ из Австрии, что он действительно дезертир, он был выдан австрийским властям.

Через несколько месяцев в Петербург был доставлен задержанный в той же губернии без письменного вида неизвестный, называвший себя петербургским ремесленником.

Конечно, он Петербурга никогда не видал и ремесленником никогда не был. Сначала он поинтересовался узнать, к какому наказанию и с какими последствиями он будет присужден за бродяжество, а затем объяснил, что он один раз уже был задержан в пределах России и выслан на родину в полк. Теперь он говорил, что бежал вторично, желая избежать насмешек товарищей, которые не знали для него другого названия, как беглый.

Он вновь был отправлен в Австрию. Насколько правдив был его рассказ, неизвестно, но производил он впечатление не бродяги или дезертира, а шпиона.

Итальянец

Глубокою осенью в Петербурге, во время сильного дождя, внимание прохожих невольно останавливалось на красивом юноше-итальянце лет шестнадцати. Совершенно мокрый легкий летний костюм облипал его тщедушное тело. Во ввалившихся в орбиты черных глазах блестел лихорадочный огонь, на смуглых щеках выступал болезненный румянец. Он молча протягивал руку, и редкий прохожий не опускал в нее монеты. Скоро он обратил на себя внимание полиции и был арестован.

Назвал он себя известным именем из селения Изернии в Италии и сказал, что паспорт его находится у хозяина-шарманщика, проживающего в Царском Селе.

Собранными справками объяснение его не подтвердилось. В Царском Селе шарманщика не оказалось, а из Италии уведомили, что такого имени, каким он называл себя, там никто не слыхал.

К нему предъявлено было обвинение в бродяжестве. Тогда он рассказал свою грустную историю.

Родители его итальянцы. Родился он в Англии, в Шеффилде, куда переселился его отец-художник, получив работу на фабрике обоев.

Из Шеффилда они переехали в Глазго, где отец умер. После его смерти остались кое-какие сбережения, и они с матерью сначала прожили некоторое время в Лондоне, попали затем в Париж и наконец, когда стали впадать в нищету, поселились в деревне Сан-Джузеппо в Италии.

Однажды, когда он сидел на улице около своего дома и играл на гармониуме, к нему подошел неизвестный итальянец, послушал его игру и стал расспрашивать об их средствах и семейном положении. На их разговор вышла мать, которая стала жаловаться на судьбу. Тогда прохожий стал рассказывать о том, как легко добываются деньги в России, куда он ежегодно ездит с труппой артистов. В конце концов он предложил взять с собой его как артиста на гармониуме. Мать сначала не соглашалась, а затем заключила с ним условие, по которому он принимал на себя дорожные расходы и содержание и, кроме того, обязался высылать матери ежемесячно по двадцать франков.

Вся труппа их состояла из хозяина, его и третьего мальчика, игравшего на шарманке и получавшего двадцать пять франков в месяц. Паспорта их хранились у хозяина, который по приезде в Россию велел называться им именами знаменитых итальянских композиторов.