Секретные люди - Николай Свечин Страница 76

Отпустив Гнатченко, поручик заперся в гримерном депо и начал перевоплощаться в Ашота Тер-Егизар-оглы. Ни парики, ни гримы тут не годились. В походе любой клей отшелушится.

Друзья Николая из дивизии Шерпантье – Гарри фон Курсель, граф Лев Де-Шамборант, князь Евгений Ширинский-Шихматов – не раз встречали на улицах Казвина негоцианта армянской наружности. И равнодушно проходили мимо. Потому что в этом человеке не было ничего от Лыкова-Нефедьева… Голос, походка, манера говорить – создавали цельный узнаваемый образ.

Разведчик подгрязнил себе ногти, переоделся в белье не первой свежести. Рассовал по вьюкам пять тысяч керанов[97], рекомендательные письма к негоциантам Каркоя, Амлы и Зорбатии, через которые ему предстояло ехать, и пачку векселей. В Персии векселя заменяли деньги, и возить их было безопаснее, поскольку разбойники такие бумаги не отбирали.

Уже ночью прибыл курьер корпусного оперативного телеграфа. Он принес экспресс, подписанный начальником штаба Кавказской армии Болховитиновым. В нем сообщались сведения, которые надо было устно передать бригадному генералу Уоррену. Также депеша ставила в известность, что британский пикет уже занял Али-Гарби и ждет поручика. Пароль для связи – «Гильгамеш».

Николай прочитал телеграмму, запомнил ее и тут же сжег. Утром он сел на мула и двинулся в путь.

Дорога на юг далась негоцианту нелегко. Луры оказались лихого поведения, мало в чем уступая куртинцам[98]. А тут еще они видели чужака впервые, и у них чесались руки пошарить в его хурджинах. Трижды Тер-Егизару-оглы приходилось упрашивать хозяев пустыни пропустить его к Басре. Без пишкеша[99], конечно, не обошлось. Помогло рекомендательное письмо от губернатора Казвина к губернатору Пушти-Кухи. Веселый приветливый купчик раздаривал на постах пачки турецкого табака. А еще задирал штанину и хвалился полученным ранением: вот как даются коммерческие сделки, когда идет война! Кочевники трогали пальцем свежий рубец, цокали и пропускали парня дальше.

Делая на своем муле примерно пятьдесят верст в сутки, разведчик проехал последовательно горы и пустыни. В Амле, где находилась ставка лурского правителя Назара-Али-хана, он пытался увидеться с вождем, но тот отмахнулся. Зато удалось за тысячу керанов получить еще одно рекомендательное письмо – от губернатора Амлы к торговому старосте Басры.

Смелый негоциант двигался на юг, ночуя в кишащих шабгязами чапар-ханах[100], а иногда и под открытым небом. Через неделю он оказался в Али-Гарби. Там стоял взвод сипаев под началом британского второго лейтенанта. Назвав офицеру пароль, секретный гость был сопровожден на берег реки Тигр. За русским пришло военное посыльное судно, которое доставило его в Басру.

Бригадный генерал Уоррен оказался представительным моложавым дядькой со сломанным носом боксера. Заслушав устное послание Болховитинова, он кивнул:

— Ваш английский лучше моего, поручик. Где вы так научились говорить?

— Язык мне ставил старый друг нашей семьи, который много раз бывал в Индии.

— Вот как? – удивился генерал. – Почему же мы его туда пускали? В прежние времена наши государства не были союзниками. Скорее – врагами.

— А вы и не пускали, – засмеялся связной. – Однако Виктора Рейнгольдовича это не очень занимало. Он пробирался куда хотел без вашего разрешения.