Уж на красной сковородке - Валерий Шарапов Страница 79

— Не поверишь, Олег Константинович, жутко рад тебя слышать. Вот только с голосом что?

— Голос как голос, — проворчал Верест и несколькими словами описал создавшуюся ситуацию. Говорить было трудно, боль в животе еще не унялась.

— Черт, до чего же прискорбно, — помрачнел капитан. — Сочувствую, Олег Константинович, и сожалею, что нахожусь не с вами. Но одно радует: вы были на верном пути. Мне доложить Виктору Афанасьевичу или ты попробуешь все исправить?

— Надо исправлять, Пашка, но быстро все равно не сделаем. Ладно, докладывай. Сколь веревочка не вейся… Сообщи, что работа продолжается, идем верной дорогой, в ближайшее время задание будет выполнено.

— Слушаюсь, командир. Есть хорошая новость. Буквально за сутки проведена серьезная работа, перелопачены тысячи фамилий, и теперь мы знаем, кто тот пресловутый «Родионович» или «Романович», о котором говорила Галина Зубова.

— Ну-ка, — встрепенулся Верест. — Порадуй отчаявшегося человека.

— Полозов Иннокентий Родионович, — отчитался Буров. — Ведущий специалист института ядерной физики новосибирского Академгородка. Весьма уважаемый человек в своем учреждении, семьянин, пятьдесят лет, место жительства — упомянутый Академгородок. Только он из всего многообразия сотрудников закрытых учреждений соответствует нужным критериям. Есть Иннокентии, есть Родионовичи и Романовичи, но чтобы все сошлось в одном человеке — это только Полозов. Были еще двое под вопросом, но их отмели. Один трудится конструктором в КБ завода «Химконцентрат» — должность мелкая, и сам этот парень лишь недавно получил диплом. Второй — начальник цеха в Институте измерительных приборов, но цех лакокрасочный — товарищ не имеет доступа к каким-либо серьезным вещам. Данный факт проверили. Упустить никого не могли. Наш шпион в Новосибирске — это Полозов. Он был посвящен чуть не во всю работу своего института.

— Отлично. Подожди, — Верест споткнулся. — Ты упоминаешь этого товарища в прошедшем времени. Что-то не так?

— Да все не так, — признался Буров. — Хорошая новость была только одна. Все остальные — плохие. Вчера вечером Полозов покончил жизнь самоубийством.

— Как это? — опешил Верест.

— Ушел после работы в сквер за его домом, привязал веревку к суку — и того… Форменный эгоист — а если бы дети увидели? Хорошо, что увидел рано утром человек с собакой — тут же вызвал милицию. Предвосхищаю твой вопрос, командир: Полозову не помогли. Чистой воды сведение счетов с жизнью. Эксперты заявляют об этом однозначно. Душа — потемки. Возможно, получил по своим каналам сведения, что им интересуются органы — или вот-вот заинтересуются, — и решил не дожидаться задержания. Вел себя вечером нервно, нагрубил жене, потом провалился в оцепенение. Объяснил, что проблемы на работе. И, в принципе, не соврал. Затем быстро собрался, посмотрел как-то грустно и ушел. Крикнул с лестницы жене, чтобы не ждала, дела у него. Та всю ночь провела как на иголках, а утром… Закономерный итог. Вы же знаете, люди, ступившие на скользкую дорожку, живут в постоянном страхе. Летальный исход для иных равен избавлению. Новость пока не афишируется, родные под подпиской о неразглашении, для коллег Иннокентий Родионович убыл по срочным личным делам. Тело в морге.

— Это хорошо, что новость придержали, — пробормотал Верест, — Зубов об этом может и не узнать…