Месть ниоткуда - Михаил Михайлович Попов Страница 8

— А как называется конторка? — спросил я умеренно развязно.

— «Акрополь»! — гордо отвечал Петрович.

Я никогда не догадывался прежде, что, будучи человеком, исповедующим философию «здесь и сейчас», он тайно сходит с ума по всякой античности, мало чего зная о ней. Из последующего разговора выяснилось, что Петрович, как и я когда-то, в детстве мечтал стать археологом. И я понял, почему нас тянет друг к другу — общая несбывшаяся мечта. Причем для него она не сбылась сильнее, чем для меня: я все же хотя бы гуманитарий. С позиций этого очень относительного превосходства я и хихикнул:

— А почему не «Некрополь»?

Петрович нахмурился. Он понял смысл шутки, но явно не понимал, откуда взялся повод для нее. И пришлось ему объяснить, что торговый дом называть «Акрополем» не стоит. Это место в древних Афинах было зарезервировано исключительно для храмов, Парфенона и еще какого-то, поменьше. Никому бы в голову не пришло там торговать.

— Так получается, что эта вывеска глупо выглядит? — спросил Петрович и допил остатки «Курвуазье» прямо из горла.

— Ну, умные люди будут смеяться, — выразился я, как мне тогда показалось, мягко, даже уклончиво.

Петрович, больше ничего не говоря, швырнул тяжелой бутылкой в темные неоновые буквы.

Мы переночевали в офисе на роскошных, но неудобных диванах, а наутро он велел мне придумать красивое, «не смешное» название. Я напряг похмельные мозги. Петровичу, разумеется, хотелось чего-то исключительно античного.

— Марафон. Саламин. Пелопоннес, Истм, Спарта, Фаланга…

Петрович мрачно слушал, шумно потягивал кофе и отрицательно мотал головой.

— Марафон — это подумают, что спорттовары. Спарта — вылезает сразу Прага. Что у нас тут, чешское пиво? Фаланга тоже не годится.

— Почему?

— Как будто фаланга пальца — решат, что мы по медицине. Протезы делаем. А Истм совсем глупо.

— Почему?

— Слишком коротко и похоже на «изм». Хватит с нас «измов». Отпугнем. Вот Саламин — как-то красиво и непонятно.

— Нет, — я отрицательно помахал рукой, — Саламин не подойдет.

— Почему? — поинтересовался он. — Ты же сам предложил.

— Зря предложил. Там битва была. Морская. Подумают, что ты торгуешь авианосцами.

— А что такое Истм?

— Ты знаешь, кажется, речка или перешеек.

Петрович поморщился.

— Вот-вот, ты всегда так: креатива сколько хочешь, а конструктива — ноль.

Мне было неловко, я попытался смягчить ситуацию:

— Ты знаешь, на Москве огромное количество таких глупостей.

— В том смысле, что я не один такой дурак?

— Ладно тебе обижаться. Вон на «Метрополе» висит название — ресторан «Луксор», а на вывеске пирамиды.

Петрович вздохнул.

— Ну и что?

— А то, что пирамиды в Гизе, возле Мемфиса, а Луксор южнее, в тысяче километров, не меньше. И это Фивы, другая столица Древнего Египта.

Он опять вздохнул:

— И кому до этого какое дело?

— Глупо, дикость темная. Это все равно что на вывеске ресторана «Санкт-Петербург» нарисовать храм Василия Блаженного.

С этого разговора все и началось. Петрович придумал для меня оригинальный бизнес. Я ядовито высмеял в нескольких газетах вывеску на «Метрополе», и власти отеля ее спешно заменили. То же случилось и с кафе «Грааль» недалеко от меня, на Яузе, у Преображенки, и сетью закусочных «Япошка», владельцы которых в срочном порядке вынуждены были изъять суффикс «к» из названия — ради соблюдения политкорректности. После этого Петрович дал объявление в газету «Из рук в руки» и другие информационные развалы о том, что появилась качественная и дешевая служба, гарантирующая начинающим коммерсантам избавление от того публичного позора, которому подверглись владельцы вышеуказанных фирм. Короче говоря — идите к нам для получения компетентной экспертизы.