Костяной шар - Елена Леонова Страница 8

— Не проще… — с грустью сказал Филипп.

— Что такое? — профессор заметила тоску во взгляде писателя.

— Мама погибла почти сразу, вернувшись из Даурии. Автомобильная авария. Вы не знали?

Лицо Фатимы стало серьёзным.

— Нет, я не знала.

— Когда мы приехали в Бурятию, многие болтали о мысе Рытый, как о плохом месте. Все, кто там был, вскоре умирали. Древнее проклятье.

— Ну вы же в это не верите? — профессор вскинула брови.

— Я — нет, но… Борис Осипов тоже умер после Даурии.

— Бог ты мой, — Фатима покачала головой, — какое трагичное совпадение.

— Да уж. Но, получается, мама ничего вам не рассказывала о самой поездке на мыс и о кольце?

— Нет. Ничего. Через пару дней, после возвращения с мыса, она уехала в Москву. И больше я её не видела.

— А Мирона вы знали?

— Мирона? — переспросила женщина. — А, тот краевед. Очень бегло. Кажется, пересекались пару раз. Мы тогда были молоды ещё. Один раз Соня позвала меня на шашлыки. Как раз в дом того Мирона. Отлично провели вечер! — Фатима улыбнулась с ностальгией во взгляде. — Пили вино, болтали. Это случилось ещё до поездки твоей матери на мыс.

— А вы случайно не слышали такое имя — Джигари?

— Джигари? Нет. Никогда. Кто он?

— Вроде местный шаман. Ну да не важно.

Официант поставил на столик заказ и напитки, но Филипп совсем потерял аппетит. Есть не хотелось. Он судорожно думал, о чём ещё спросить профессора, ведь разгадка найденного ключа и странных строений на мысе может быть где-то в истории древнего мира, а Фатима была экспертом этой области.

— А что вы думаете про тот перстень? Вы же его видели. Мог он принадлежать монголам?

Женщина закивала, жуя салат.

— Вполне, — сказала она, проглотив пищу. — Если бы я нашла его в Даурии, я бы однозначно начала писать научную статью. Кольцо очень древнее, и стиль выполнения подходит под тринадцатый век, расцвет Монгольской империи.

— Вы видели надпись на перстне?

— Надпись? Нет. У меня не было времени его рассмотреть. И что там написано?

— Надпись оказалась на тангутском и гласила «Повелитель мира».

— Повелитель мира? — с интересом повторила Фатима. — На тангутском?

— Да.

— Всё интереснее, — Фатима отпила кофе из большой белой кружки. — М-да… Надпись «Повелитель мира» в контексте поиска связи с Чингисханом говорит о правильном пути, однако… тангуты… хм, — профессор вновь закурила, — вы же знаете, кто они такие?

— Да. Жители царства Западное Ся, которое завоевал Чингисхан.

— Верно. Но великий монгол не сразу смог их покорить. Они отчаянно сопротивлялись. И всё не так просто. Давайте начнём с самого начала, когда никто в целом мире ещё и не знал про тангутов.

Глава 6. Москва. Воскресенье. 13.25

Фатима сняла очки и убрала их в кожаный чехол.

— Вы же, наверное, знаете, что с конца первого тысячелетия до нашей эры Великий шёлковый путь являлся основной и, по сути, единственной трансконтинентальной магистралью?

— Да, конечно, — кивнул писатель, — по шёлковому пути из юго-восточной Азии в западную Европу на караванах перемещались товары.

— Верно. Но не только товары, но и информация, научные знания. Дорога была трудной, далёкой и долгой, могла занять несколько лет. Одним из самых сложных участков являлась пустыня Гоби, через которую пролегал шёлковый путь. Опасность заключалась не только в природных условиях, но и в кочевнических племенах, обитавших там, а в северной части пути это были тангуты. Народ откочевал в район Гоби откуда-то из северо-восточного Тибета примерно в седьмом веке.